Другие оценки описывают удар по Ираку ещё жёстче: сообщалось, что в августе экспорт страны снизился на 75%, а по некоторым данным — более чем на 80%. В апреле ежемесячные нефтяные доходы, которые обычно составляли около 7 млрд долларов, могли упасть примерно до 1 млрд долларов.

Точные значения зависят от месяца и методики подсчёта, однако общий вывод один: нарушение морских перевозок резко ограничило доступ правительства к главным источникам бюджетных поступлений. Для экономики, которая опирается на доходы от продажи сырья, восстановление хотя бы части экспортного потока стало неотложной задачей.

Как будет работать механизм на три месяца

Решение правительства позволяет Ираку заключать с 1 сентября трёхмесячные контракты со специализированными местными и международными компаниями. Они должны помогать продавать и экспортировать иракскую нефть через несколько доступных каналов.

При этом Багдад пока не назвал участвующие компании, не распределил между ними объёмы и не раскрыл точные маршруты. Поэтому утверждённая схема — это скорее правовая и коммерческая рамка для быстрых действий, чем опубликованный график поставок.

Это важное различие. Разрешение использовать определённый маршрут ещё не создаёт автоматически необходимую пропускную способность трубопровода и не гарантирует, что танкеры смогут безопасно загрузиться и выйти в море. Реальный объём экспорта будет зависеть от состояния терминалов и трубопроводов, доступных мощностей, готовности покупателей и решений судоходных компаний.

Турецкий Джейхан — ближайшая альтернатива Ормузу

Наиболее конкретным обходным вариантом для Ирака остаётся северный маршрут через Турцию. 1 августа Багдад и Анкара заключили годовое соглашение о сохранении работы нефтепровода Ирак—Турция, который ведёт к средиземноморскому порту Джейхан. Договор предусматривает минимальный поток в 750 тысяч баррелей в сутки.

Этот коридор позволяет доставлять иракскую нефть к Средиземному морю без прохода через Ормузский пролив. Ранее обсуждалось увеличение прокачки по системе Киркук—Джейхан примерно с 220 тысяч до около 770 тысяч баррелей в сутки в течение двух с половиной месяцев.

Турецкий маршрут не способен полностью заменить традиционную южную экспортную систему Ирака. Но он может вернуть часть утраченных мощностей и уменьшить риск, при котором весь иракский экспорт зависит от одного уязвимого морского прохода.

Два западных коридора на перспективу

Параллельно Багдад пытается создать более устойчивую инфраструктуру для диверсификации экспорта. В числе обсуждаемых проектов:

• Басра—Фишхабур: трубопровод от южных нефтяных месторождений Ирака к Фишхабуру у турецкой границы, с возможным подключением к системе экспорта через Джейхан.
• Хадита—Баньяс: маршрут из западного Ирака через Сирию к средиземноморскому порту Баньяс. Ирак и Сирия подписали меморандум о взаимопонимании для продвижения этого проекта.

Однако эти планы нельзя считать немедленно доступной экспортной мощностью. Сирийский маршрут находится на ранней стадии. По данным источников Reuters, его строительство может занять около четырёх лет и потребовать не менее 15 млрд долларов. Предварительные соглашения о технико-экономических исследованиях также не означают окончательного финансового или коммерческого обязательства.

Экспортировать больше — не значит добывать больше

Временный механизм меняет прежде всего то, где и каким образом иракская нефть продаётся и транспортируется. Само по себе решение не означает увеличения национальной добычи.

Эта оговорка особенно важна на фоне сообщений, что средний экспорт Ирака в августе составил около 2 млн баррелей в сутки, тогда как правительство одновременно продвигает новые экспортные коридоры. Рост поставок в таком случае может быть результатом восстановления или перенаправления уже добытой нефти, а не увеличения производства на месторождениях.

Багдад фактически решает две разные задачи:

1. Срочная задача: найти работающие каналы для продажи и вывоза нефти, пока перевозки через Ормузский пролив нарушены.
2. Структурная задача: построить дополнительные трубопроводы и терминалы, чтобы блокировка одного морского маршрута в будущем снова не отрезала Ирак от мирового рынка.

Трёхмесячная схема отвечает на первую задачу быстро, но временно. Соглашение с Турцией даёт более конкретный ближайший маршрут, а проекты через Фишхабур и Баньяс представляют долгосрочную попытку снизить зависимость Ирака от экспорта через Персидский залив.

При этом речь идёт о перемещении разрешённых объёмов, а не о снятии ограничений на добычу. Ирак заявляет о намерении соблюдать рамки OPEC+, поэтому восстановление экспорта должно означать возвращение или перенаправление нефти в пределах согласованных квот, а не обязательное наращивание добычи.

Другие оценки описывают удар по Ираку ещё жёстче: сообщалось, что в августе экспорт страны снизился на 75%, а по некоторым данным — более чем на 80%. В апреле ежемесячные нефтяные доходы, которые обычно составляли около 7 млрд долларов, могли упасть примерно до 1 млрд долларов.

Точные значения зависят от месяца и методики подсчёта, однако общий вывод один: нарушение морских перевозок резко ограничило доступ правительства к главным источникам бюджетных поступлений. Для экономики, которая опирается на доходы от продажи сырья, восстановление хотя бы части экспортного потока стало неотложной задачей.

Как будет работать механизм на три месяца

Решение правительства позволяет Ираку заключать с 1 сентября трёхмесячные контракты со специализированными местными и международными компаниями. Они должны помогать продавать и экспортировать иракскую нефть через несколько доступных каналов.

При этом Багдад пока не назвал участвующие компании, не распределил между ними объёмы и не раскрыл точные маршруты. Поэтому утверждённая схема — это скорее правовая и коммерческая рамка для быстрых действий, чем опубликованный график поставок.

Это важное различие. Разрешение использовать определённый маршрут ещё не создаёт автоматически необходимую пропускную способность трубопровода и не гарантирует, что танкеры смогут безопасно загрузиться и выйти в море. Реальный объём экспорта будет зависеть от состояния терминалов и трубопроводов, доступных мощностей, готовности покупателей и решений судоходных компаний.

Турецкий Джейхан — ближайшая альтернатива Ормузу

Наиболее конкретным обходным вариантом для Ирака остаётся северный маршрут через Турцию. 1 августа Багдад и Анкара заключили годовое соглашение о сохранении работы нефтепровода Ирак—Турция, который ведёт к средиземноморскому порту Джейхан. Договор предусматривает минимальный поток в 750 тысяч баррелей в сутки.

Этот коридор позволяет доставлять иракскую нефть к Средиземному морю без прохода через Ормузский пролив. Ранее обсуждалось увеличение прокачки по системе Киркук—Джейхан примерно с 220 тысяч до около 770 тысяч баррелей в сутки в течение двух с половиной месяцев.

Турецкий маршрут не способен полностью заменить традиционную южную экспортную систему Ирака. Но он может вернуть часть утраченных мощностей и уменьшить риск, при котором весь иракский экспорт зависит от одного уязвимого морского прохода.

Два западных коридора на перспективу

Параллельно Багдад пытается создать более устойчивую инфраструктуру для диверсификации экспорта. В числе обсуждаемых проектов:

• Басра—Фишхабур: трубопровод от южных нефтяных месторождений Ирака к Фишхабуру у турецкой границы, с возможным подключением к системе экспорта через Джейхан.
• Хадита—Баньяс: маршрут из западного Ирака через Сирию к средиземноморскому порту Баньяс. Ирак и Сирия подписали меморандум о взаимопонимании для продвижения этого проекта.

Однако эти планы нельзя считать немедленно доступной экспортной мощностью. Сирийский маршрут находится на ранней стадии. По данным источников Reuters, его строительство может занять около четырёх лет и потребовать не менее 15 млрд долларов. Предварительные соглашения о технико-экономических исследованиях также не означают окончательного финансового или коммерческого обязательства.

Экспортировать больше — не значит добывать больше

Временный механизм меняет прежде всего то, где и каким образом иракская нефть продаётся и транспортируется. Само по себе решение не означает увеличения национальной добычи.

Эта оговорка особенно важна на фоне сообщений, что средний экспорт Ирака в августе составил около 2 млн баррелей в сутки, тогда как правительство одновременно продвигает новые экспортные коридоры. Рост поставок в таком случае может быть результатом восстановления или перенаправления уже добытой нефти, а не увеличения производства на месторождениях.

Багдад фактически решает две разные задачи:

1. Срочная задача: найти работающие каналы для продажи и вывоза нефти, пока перевозки через Ормузский пролив нарушены.
2. Структурная задача: построить дополнительные трубопроводы и терминалы, чтобы блокировка одного морского маршрута в будущем снова не отрезала Ирак от мирового рынка.

Трёхмесячная схема отвечает на первую задачу быстро, но временно. Соглашение с Турцией даёт более конкретный ближайший маршрут, а проекты через Фишхабур и Баньяс представляют долгосрочную попытку снизить зависимость Ирака от экспорта через Персидский залив.

При этом речь идёт о перемещении разрешённых объёмов, а не о снятии ограничений на добычу. Ирак заявляет о намерении соблюдать рамки OPEC+, поэтому восстановление экспорта должно означать возвращение или перенаправление нефти в пределах согласованных квот, а не обязательное наращивание добычи.