Противостояние в Южно-Китайском море обостряется: Пекин наращивает патрули, Манила предупреждает о «серьезной угрозе»

Противостояние в Южно-Китайском море вновь оказалось в центре внимания мировой общественности. На проходящем в Сингапуре в 2026 году саммите по безопасности «Диалог Шангри-Ла» столкнулись два противоположных взгляда: пока одни участники обсуждали дипломатические прорывы в отношениях США и КНР, на местах разворачивалась реальная оперативная активность. Спустя всего сутки после резонансных заявлений министра обороны Филиппин, Китай анонсировал новые военные маневры в районе стратегически важного рифа Скарборо (известного в Китае как остров Хуанъянь, а на Филиппинах — как отмель Панатаг).

Китайские патрули у рифа Скарборо: демонстрация силы

31 мая 2026 года вооруженные силы и береговая охрана Китая объявили о проведении масштабных операций в водах и воздушном пространстве вокруг рифа Скарборо, который Пекин считает своей территорией . Командование Южного театра военных действий Народно-освободительной армии Китая (НОАК) заявило, что военно-морские и военно-воздушные подразделения выполнили задачи по патрулированию боевой готовности .

Параллельно Береговая охрана Китая подтвердила проведение правоохранительных рейдов — формата службы, который Пекин использует для утверждения своей юрисдикции в спорных водах. Официальные китайские источники назвали эти действия «эффективной контрмерой для пресечения всевозможных актов, нарушающих права и носящих провокационный характер» .

Нынешние патрули вписываются в более широкий тренд. Согласно данным аналитического центра Asia Maritime Transparency Initiative, в 2025 году Китай более чем в два раза увеличил количество корабле-дней своего присутствия у отмели по сравнению с 2024 годом . Присутствие было зафиксировано в течение 352 дней в году, что аналитики назвали «серьезным сдвигом» в фокусе Пекина, который теперь уделяет приоритетное внимание рифу Скарборо и соседнему рифу Сабина .

Манила бьет тревогу: «Серьезная угроза» сохраняется

Китайские маневры начались на следующий день после того, как министр обороны Филиппин Гилберто Теодоро-младший выступил с откровенным заявлением на полях сингапурского саммита. В беседе с Reuters 30 мая 2026 года министр заявил: Филиппины по-прежнему находятся под «серьезной угрозой» со стороны Китая . Наиболее примечательно, что эта оценка не изменилась, несмотря на недавнее улучшение отношений между США и КНР после саммита президента Дональда Трампа и председателя Си Цзиньпина .

Глава оборонного ведомства признал, что для крупных держав стремление к деэскалации естественно. «Когда они находятся в оборонном паритете, тогда появляется уважение и способность маневрировать благодаря ресурсам, которыми обладают обе страны», — пояснил Теодоро в интервью агентству . Однако реальность Южно-Китайского моря для Манилы остается неизменной. Оперативный конфликт вокруг рифа Скарборо, находящегося под де-факто контролем КНР с 2012 года, продолжает порождать трение: здесь регулярно фиксируются инциденты с применением водометов, установкой плавучих заграждений и почти ежедневным маневрированием кораблей береговой охраны .

Ответ США: Хегсет требует тратить 3,5% ВВП на оборону

В тот же день, когда Теодоро говорил о сохраняющейся угрозе, перед делегатами выступил глава военного ведомства США Пит Хегсет. Его речь стала манифестом фундаментальной «перебалансировки» бремени безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе . Он призвал азиатских союзников наращивать военные бюджеты для противодействия растущей мощи Китая, предупредив о «вполне обоснованной тревоге» в связи с его ускоренным военным строительством .

Хегсет озвучил четкий запрос администрации Трампа: все партнеры и союзники должны довести оборонные расходы до 3,5% от валового внутреннего продукта . Вашингтон, по его словам, намерен инвестировать в собственную военную машину 1,5 триллиона долларов и ожидает, что состоятельные партнеры «возьмут на себя ответственность как истинные союзники», а не будут бесконечно полагаться на американскую военную мощь . Хегсет назвал такой подход ключевым элементом стратегии «разделения бремени» (burden sharing) для обеспечения безопасности в регионе, свободном от доминирующего гегемона .

Его выступление стало сигналом: эпоха, когда безопасность региона «непропорционально сильно» зависела от американских налогоплательщиков — или, по определению самого Хегсета, была «неустойчивым костылем» для партнеров — подходит к концу .

Контекст противостояния: что стоит за спорами о рифе

Риф Скарборо является многолетней болевой точкой. С точки зрения международного морского права, он расположен в пределах исключительной экономической зоны Филиппин, однако Пекин претендует на него как на часть своей исторической территории в рамках так называемой «линии девяти пунктиров» . Фактический контроль Китай установил после инцидента 2012 года с блокированием филиппинских судов. С тех пор постоянное присутствие китайской береговой охраны регулирует доступ к лагуне, хотя никаких стационарных искусственных сооружений на самой отмели не возведено .

Этот десятилетний спор осложняется тем, что все дипломатические инструменты пока работают вхолостую. Пекин не признает решение Постоянной палаты третейского суда от 2016 года, вынесенное в пользу Манилы и отвергающее большинство территориальных притязаний КНР в регионе. Параллельно с этим затягиваются многолетние переговоры по разработке Кодекса поведения сторон в Южно-Китайском море между АСЕАН и Китаем.

«Диалог Шангри-Ла» 2026 года вскрыл глубинное противоречие: разрядка между великими державами не всегда транслируется в снижение давления на малые страны. Теодоро публично дал понять, что даже после саммита Трамп-Си сам факт «потепления» между США и Китаем не отменяет для Филиппин жесткую реальность у рифа Скарборо. Патрули, проведенные сразу после этих слов, подтвердили: противостояние в этих водах — не решаемая дипломатическими декларациями проблема, а хроническая горячая точка, определяющая военные позы, восприятие угроз и требования к альянсам.