Это первый нейронаучный проект, продвинувшийся в рамках партнёрства, объявленного в 2021 году . Важно, однако, понимать: речь пока идёт о выборе и валидации мишени, а не о готовом лекарстве или доказанной эффективности у пациентов.
Результат стал следствием не одной удачной гипотезы, а многоэтапной системы, в которой масштабные биологические эксперименты сочетались с машинным обучением.
Команды вырастили более 1 триллиона нейрональных клеток, полученных из индуцированных плюрипотентных стволовых клеток человека (hiPSC). Затем они по отдельности отключили с помощью CRISPR каждый из более чем 17 000 белок-кодирующих генов, сделали свыше 30 миллионов изображений клеток и обучили специализированную фундаментальную модель интерпретировать получившуюся фенотипическую карту .
Такая карта позволяет сопоставлять генетическое вмешательство с изменениями внешнего вида и поведения клеток. Иными словами, система ищет не просто «активный ген», а связь между изменением конкретного гена и биологическими признаками, характерными для болезни.
Этот массив данных не следует смешивать с созданной ранее Microglia Map — картой микроглии, иммунных клеток мозга, представленной в октябре 2025 года . Обе карты появились в рамках одного сотрудничества, но мишень, продвинутая в новую программу, была получена из более масштабной карты нейронов .
Вместо последовательной проверки отдельных предположений фундаментальная модель сравнила результаты воздействия на все исследованные гены с известными факторами неврологических заболеваний. Кандидатов ранжировали по их биологической связи с путями, имеющими отношение к болезни .
Такой подход превращает ИИ в инструмент генерации гипотез: он помогает заметить неожиданные взаимосвязи, которые при ручном анализе могли бы оставаться незамеченными годами.
До следующего этапа дошли только кандидаты, прошедшие три уровня валидации :
Ключевое различие: продвинутая мишень пришла из карты нейронов, тогда как Microglia Map была отдельным, более ранним проектом, посвящённым иммунным клеткам мозга. Обе карты создавались в рамках сотрудничества Recursion, Roche и Genentech .
Нейродегенеративные заболевания особенно трудны для фармацевтических исследований: мозг сложен, многие процессы зависят от взаимодействия разных типов клеток, а результаты лабораторных моделей не всегда переносятся на человека. Поэтому появление новой мишени, которая прошла биологическую и функциональную проверку, имеет значение как раннее подтверждение работоспособности ИИ-подхода в одной из самых проблемных областей медицины .
Сотрудничество показало, как сочетание автоматизированных лабораторий, геномных вмешательств и фундаментальных моделей может системно искать новые закономерности в биологии. Теоретически такой процесс способен заменить многолетнюю последовательную проверку отдельных гипотез более широким поиском по всему геному .
Команды начинают с известных генетических и биологических данных о заболеваниях, а затем ищут по всему геному родственные механизмы. Это не устраняет риск неудачи, но может снизить неопределённость при выборе малоизученной мишени — за счёт перехода от последовательных догадок к проверяемой системе генерации гипотез .
По словам генерального директора Recursion Наджат Хан, это первая из до 40 потенциальных программ, которые могут появиться в рамках сотрудничества . На сегодняшний день партнёрство принесло компании 216 млн долларов авансовых и этапных выплат .
Прорыв Recursion и Genentech вписывается в более широкий рост инвестиций в ИИ для разработки лекарств.
| Партнёры | Стоимость | Дата |
|---|---|---|
| Eli Lilly и Insilico Medicine | до 2,75 млрд долларов | март 2026 года |
| Takeda и Iambic | более 1,7 млрд долларов | февраль 2026 года |
| Eli Lilly и NVIDIA — пятилетняя совместная ИИ-лаборатория | 1 млрд долларов | I квартал 2026 года |
| PostEra и Pfizer | 610 млн долларов | январь 2025 года |
В 2025–2026 годах фармкомпании всё чаще вкладываются не в лицензирование отдельных кандидатов, а в платформы, способные генерировать множество программ одновременно. Слияние Recursion и Exscientia и рост крупных платформенных соглашений указывают на то, что ИИ постепенно превращается из экспериментального инструмента в часть базовой инфраструктуры фармацевтических исследований .
При этом большие суммы часто представляют собой потенциальные выплаты, зависящие от достижения исследовательских, клинических и коммерческих этапов. Поэтому объём сделки не равен немедленным инвестициям или гарантированной стоимости будущего препарата.
Регуляторы также переходят от отдельных разъяснений к более формальной системе требований.
Главное понятие здесь — достоверность модели: разработчик должен показать, что конкретный ИИ-инструмент подходит для заявленной задачи и даёт надёжный результат в соответствующем контексте применения .
Есть и важная оговорка: проект руководства FDA от января 2025 года касается ИИ, который формирует данные для регуляторных решений о безопасности, эффективности или качестве лекарств, и прямо не распространяется на использование ИИ для открытия лекарств . Это означает, что формирование правил для ИИ в самой ранней фазе drug discovery остаётся отдельной задачей.
Случай Recursion и Genentech — это не доказательство того, что ИИ уже создаёт готовые лекарства. Но это первый конкретный пример в рамках данного сотрудничества, когда ИИ-ориентированная биологическая платформа помогла выявить новую нейронаучную мишень, а совместная команда экспериментально её подтвердила и перевела в программу ранней разработки .
На фоне сделок объёмом десятки миллиардов долларов и появления общих принципов FDA и EMA отрасль постепенно смещает главный вопрос. Теперь обсуждается уже не только то, способен ли ИИ находить мишени, а то, насколько быстро такие находки смогут пройти доклинические и клинические испытания и превратиться в препараты для пациентов.