Скрытая гиг-экономика, обучающая человекоподобных роботов

Что такое «эгоцентричные» видеоданные и зачем они нужны?

В отличие от текстов или статичных картинок, которыми обучают большие языковые модели, человекоподобным роботам требуются непрерывные видеозаписи от первого лица, показывающие настоящие движения человека. Только так они учатся хватать предметы, ориентироваться на кухне, складывать рубашки и тереть посуду . «Эгоцентричные» данные — это видео с точки зрения самого исполнителя: камера крепится на голове и направлена вниз, на руки, чтобы ИИ мог уловить точные углы наклона, силу хвата и тайминг каждого движения .

Работникам платят за то, что они привязывают iPhone ко лбу и выполняют задачи сессиями по несколько десятков минут. Затем видео загружается, и люди (а также алгоритмы ИИ) размечают его покадрово, отмечая ключевые моменты: захват предмета, отпускание, завершение действия .

Масштабы впечатляют: Figure AI только в апреле 2026 года произвела около 150 человекоподобных роботов — тогда как ещё несколько месяцев назад речь шла о единичных экземплярах. Для их обучения нужны миллиарды часов записей реальных движений человека .

Огромная разница в оплате по странам

Компенсация за эту работу резко варьируется в зависимости от места жительства, что обнажает жёсткий глобальный арбитраж рынка труда:

• Нигерия: работники могут зарабатывать около $15 в час — очень неплохие деньги для страны с ослабленной экономикой . Студент-медик Зевс (псевдоним), подрядчик Micro1, называет такой заработок значимым на фоне высокой безработицы в Нигерии .
• Индия: по сообщениям, ставки составляют ~$2,00–2,60 в час (примерно 150–250 рупий), что намного ниже нигерийских . Нагиреди Шрирамьячандра, 25-летняя домохозяйка из Ченнаи, зарабатывает чуть больше $2 в час, записывая себя за нарезкой манго .
• США (Лос-Анджелес): местные съёмочные группы платят $80 за два часа ($40/час) . Сальвадор Арсига, ветеран калифорнийского «гиг-» рынка, получил эти деньги за запись мытья посуды и чистки унитазов .
• Human Archive (Индия): один из стартапов платил работникам всего $1 в час за данные с камер, встроенных в шлемы .

Основатель Micro1 Али Ансари рассказал Los Angeles Times, что компания собирает данные в Бразилии, Аргентине, Индии и США . А основатель Objectways Равишанкар Раджалингам сообщил CNN, что примерно половина присланных материалов непригодна к использованию .

Работники не знают, куда идут их записи

Общая черта, выявленная многими расследованиями: работники почти не представляют, как будут использованы их записи, кто в итоге их купит и что они обучают именно тех человекоподобных роботов, которые однажды могут отнять у них работу .

Расследование MIT Technology Review подчеркнуло: работники получают инструкцию по съёмке и список задач, но почти никогда — внятную информацию о том, для каких именно AI-систем предназначены данные . Некоторые понимали, что видео пойдёт на обучение роботов, но не знали — какой компании, какой модели или как именно записи будут храниться и распространяться .

Как выразился один из индийских фабричных рабочих в беседе с The Guardian: «Кто будет платить нам, когда нас заменят роботами?» .

Съёмка без согласия: в кадр попадают семьи и частная жизнь

Камеры, закреплённые на головах работников, неизбежно захватывают супругов, детей, других родственников и интимную обстановку домов — кухни, гостиные, спальни — без их явного согласия . Перспектива от первого лица сама по себе навязчива: она фиксирует не только задачу, но и всё визуальное окружение в личном пространстве человека .

Micro1 требует, чтобы работники не показывали лиц, не называли имён и номеров телефонов, и утверждает, что использует AI-фильтры и ручную проверку для удаления чувствительной информации . Но даже при этих мерах записи всё равно содержат интерьеры домов, личные вещи и повседневную рутину . Некоторые участники отказываются снимать в спальнях, а активисты задаются вопросом: должны ли люди, чьи движения оцифровываются в коммерческих датасетах, получать постоянные отчисления или роялти ?

Работники обучают собственных «заменителей»

Постоянно звучит одна мысль — и от работников, и от комментаторов: те же самые записи используются для обучения человекоподобных роботов, которым предстоит выполнять фабричный и домашний труд — ту самую работу, которой сейчас заняты многие из этих людей . На швейной фабрике в Тамилнаде работница складывает рубашку с миниатюрной камерой на голове, фиксирующей точный угол запястья, силу хвата пальцев и тайминг каждого сгиба . Этот материал поступает в конвейеры данных, обслуживающие робототехнические лаборатории, связанные с OpenAI, Nvidia и Google .

Масштаб индустрии выходит далеко за пределы Micro1 и Objectways. Индия быстро становится ключевым хабом в глобальной гонке за сбором «эгоцентричных» данных: здесь растёт экосистема фирм — Humyn AI, FPV Labs, Egodata, Neocambrian, XP Robotics, Scale AI и CynLr — которые выстраивают цепочки поставок данных для робототехнических компаний .

Начало регуляторных и隐私расследований

Министерство электроники и информационных технологий Индии инициировало расследование о приватности в отношении стартапов (включая Human Archive), которые записывают работников внутри их домов с помощью камер на голове, уделяя особое внимание информированному согласию . Проверка была начата после того, как сервис по уборке домов Pronto подтвердил, что тестировал видеозапись с согласия .

Всеобъемлющей глобальной правовой базы, регулирующей эту трансграничную практику, пока не существует . Рынок данных для обучения человекоподобных роботов действует в «серой» регуляторной зоне, охватывая десятки стран с разными трудовыми законами и нормами защиты данных.

Instawork, известный подбором почасовых работников для отелей и складов, запустил систему Instacore, включающую пять камер на голове, груди и запястьях, подключённых к вычислительному рюкзаку для восьмичасовых смен записи задач — например, нарезки овощей . В стеклянной лаборатории Tesla в Калифорнии работники в шлемах с камерами и с рюкзаками сотни раз повторяют одни и те же действия в течение восьмичасовых смен, обучая робота Optimus .

Итог

Эта практика находится в центре тройного напряжения: с одной стороны, ценная и хорошо оплачиваемая работа для одних (например, $15/час в Нигерии) и нищенская зарплата для других (до $1–2,60/час в Индии); с другой — золотая лихорадка на рынке данных для робототехники и почти полное отсутствие прозрачности в использовании записей; с третьей — фиксация интимных моментов домашней жизни при слабых или отсутствующих протоколах согласия. Масштаб огромен — более 50 стран, — а регуляторная реакция, пока заметная только в Индии, только начинается.