Нетаньяху предупредил, что Иран «играет с огнем» на фоне развала перемирия

Нетаньяху дал свою оценку в интервью американскому телеканалу CNBC, использовав этот момент, чтобы обрисовать позицию Израиля по отношению к Ирану и его ядерной программе, состоянию американо-израильского альянса и своему видению стабильности иранского режима.

Скоординированное предупреждение, подкрепленное силой

Замечание Нетаньяху об «игре с огнем» не было простой риторикой. Он напрямую связал его с позицией президента Дональда Трампа о готовности США в случае необходимости возобновить полномасштабные военные действия, фактически возложив на Тегеран ответственность за деэскалацию перед лицом подавляющей силы. «Иран, несомненно, знает, что сказал президент (США): если потребуется, будет полномасштабное возвращение к военным действиям», — заявил Нетаньяху, добавив, что, хотя решение остается за Трампом, как американские, так и израильские силы находятся в готовности .

Это заявление служит элементом скоординированного сдерживания, проецируя единый фронт США и Израиля в момент, когда перемирие разрушается на глазах . Увязывая свое предупреждение с «красными линиями» Трампа, Нетаньяху усиливает достоверность военной угрозы, оставляя при этом право принятия окончательного решения за Вашингтоном. Такой подход помогает отвести любые нарративы о том, что Израиль действует в одностороннем порядке, даже когда его собственные силы приведены в полную готовность.

Отмахиваясь от сообщений о разладе с Трампом

Заявления Нетаньяху прозвучали на фоне сообщений о личной напряженности. Ранее Трамп, как сообщалось, назвал Нетаньяху «чокнутым» из-за израильской военной кампании в Ливане — деталь, которая всплыла в нескольких новостных изданиях. Отвечая на вопрос об этих разногласиях, Нетаньяху охарактеризовал их как «тактические расхождения» в рамках общей стратегической цели противостояния Ирану .

Этот выбор слов не случаен. Переосмысливая трения как вопрос тактики, а не стратегии, Нетаньяху пытается нейтрализовать любое восприятие ослабления альянса. Посыл для Тегерана — и для внутренней аудитории как в США, так и в Израиле — заключается в том, что фундаментальная приверженность противостоянию Ирану остается неизменной, даже если методы иногда обсуждаются за закрытыми дверями.

Максималистские условия для любой ядерной сделки

Нетаньяху выразил поддержку продолжающимся американо-иранским переговорам в принципе, но сразу же выставил параметры, которые фактически исключают компромиссную сделку на условиях, которые Иран когда-либо был готов принять. Он заявил, что приемлемое соглашение должно предусматривать вывоз иранского обогащенного урана и демонтаж его инфраструктуры по обогащению .

Это максималистские требования, которые выходят далеко за рамки Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) 2015 года, который разрешал строго контролируемую программу обогащения. Публично заняв такую позицию в то время, когда переговоры еще идут — а глава МИД Ирана 3 июня заявил, что в них нет «ощутимого прогресса», — Нетаньяху сигнализирует о глубоком скепсисе в отношении дипломатии и устанавливает планку, которую Тегеран почти наверняка отвергнет . Практический эффект состоит в том, чтобы ограничить администрацию Трампа в политическом маневре, делая практически невозможным согласие на меньшее и сохраняя военный вариант на столе переговоров.

Оценка режима как слабого и стоящего на пороге внутреннего краха

Одним из самых значимых элементов интервью Нетаньяху стала его оценка того, что иранский режим «никогда не был слабее» и сталкивается с растущим внутренним давлением, которое может привести к его краху . Это значительная риторическая эскалация, переводящая фокус с сдерживания могущественного противника на предсказание его гибели.

Нарратив о «слабости режима» служит нескольким целям. Он усиливает внутреннее инакомыслие в Иране, наводя на мысль об уязвимости руководства. Он также дает негласное обоснование для продолжения внешнего давления и потенциальных военных действий: если режим уже на грани, решительный толчок может его добить. Исторически Израиль использовал такое обрамление, чтобы спорить против дипломатического взаимодействия, которое могло бы ослабить давление на Тегеран, и последние замечания Нетаньяху полностью вписываются в эту схему.

Вместе с оценкой слабости было сделано тщательно сформулированное различие. Нетаньяху специально подчеркнул, что конфликт Израиля — с правителями в Тегеране, а не с иранским народом . Это давний прием информационной войны, призванный снизить вероятность сплочения простых иранцев вокруг своего правительства перед лицом внешней угрозы. Проводя эту черту, Израиль надеется политически изолировать режим и избежать разжигания антиизраильских настроений во всем мусульманском мире.

Что дальше?

Совпадение во времени удара по аэропорту Кувейта, зашедшей в тупик дипломатии и жесткой линии Нетаньяху указывает на то, что путь от полномасштабного конфликта быстро сужается. В то время как силы США и Ирана обмениваются ударами, и без того хрупкое перемирие, похоже, разрушается в реальном времени. МИД Кувейта осудил атаку как «преступную иранскую агрессию», а американские военные продолжают опровергать отрицания Ирана — CENTCOM назвал удар «преднамеренным, просчитанным и неоправданным» .

Вмешательство Нетаньяху ясно дает понять, что Израиль не будет пассивным наблюдателем. В этом контексте предупреждение о том, что Иран «играет с огнем», — не гипербола, а сигнал о том, что порог для более широкого военного ответа — будь то под руководством США или совместного — опасно низок.