Внутри Ирана Моджтабы Хаменеи: наследование, тупик в 24 миллиарда долларов и война, которая не заканчивается

Его возвышение было политически удобным, но спорным с теологической точки зрения. Критики описывают это наследование как фактическое превращение системы «Велаят-е Факих» в наследственную монархию, а аналитики отмечают, что он унаследовал ту же «дилемму легитимности», которая омрачала приход к власти его отца в 1989 году, — неразрешённый вопрос о том, покоится ли верховная власть на религиозном благочестии или на грубой политической силе .

Кому принадлежит власть в Тегеране?

Руководство Моджтабы Хаменеи было намеренно сдержанным. Он делал публичные заявления, например, заявление от 27 мая о том, что страны региона больше не будут служить «щитами» для военных баз США , но они были нечастыми. Его власть ещё только консолидируется в условиях хаоса войны.

Самым веским доказательством рассредоточенной власти является известность Мохсена Резаи, военного советника верховного лидера. Именно Резаи, а не Хаменеи, передал миру самый конфронтационный сигнал режима. В интервью CNN 5 июня он заявил, что переговоры зашли в «тупик», и предупредил, что США «войдут в тёмный коридор», если возобновят боевые действия .

Дополнительным признаком внутреннего хаоса является противоречивая риторика самого иранского режима о том, ведутся ли вообще переговоры. Министерство иностранных дел Ирана однозначно отвергло заявления о прогрессе, заявив, что с начала войны «поступали только запросы, никаких переговоров не велось» . Командная структура иранской армии и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), серьёзно ослабленная во время конфликта, также может сохранять значительную независимую власть, хотя полная картина остаётся неясной из имеющихся источников .

Недостаточно публичных данных, чтобы однозначно сказать, является ли Моджтаба Хаменеи реальным центром принятия решений или же реальная власть принадлежит коллективу военных и духовных лиц.

Стена в 24 миллиарда долларов

Любой дипломатический трек, направленный на завершение войны, натыкается на один неподвижный объект: около 24 миллиардов долларов замороженных иранских активов.

Позиция Ирана абсолютна. Как сформулировал Резаи, освобождение этих средств — большая часть которых хранится в Южной Корее и других странах под санкциями США — является не подлежащим обсуждению «тестом на доверие» для администрации Трампа . Тегеран предложил поэтапное освобождение: половина суммы — при вступлении в силу рамочного соглашения, оставшаяся часть — в течение 60 дней . Проправительственные СМИ назвали это «последним серьёзным разногласием» перед продвижением сделки .

США категорически отвергают эту трактовку. 27 мая Белый дом назвал сообщения иранских государственных СМИ о проекте рамочного соглашения из 14 пунктов «полной выдумкой» и предупредил: «Никто не должен верить тому, что публикуют иранские государственные СМИ» . Ни о каких обязательствах США освободить эти средства не сообщалось. Стоит отметить, что не существует единого авторитетного учёта точной суммы замороженных иранских денег или точного места их хранения, что делает цифру в 24 миллиарда долларов мощным, но неподтверждённым козырем на переговорах .

Дипломатическая карусель

Дипломатический ландшафт столь же запутан, как и вопрос наследования. Хрупкое прекращение огня было согласовано 7 апреля 2026 года и позднее бессрочно продлено президентом Трампом 21 апреля . Но это спокойствие обманчиво. Мирные переговоры, проходившие непрямо через посредников в Катаре, полностью застопорились из-за спора об активах . Планировавшийся второй раунд в Пакистане был заморожен Белым домом после того, как Иран отверг попытки возобновить переговоры .

Обе стороны ужесточили свои позиции. К концу марта Иран и США оказались в тупике, отвергая предложения друг друга о прекращении огня . По состоянию на начало июня надежды на быстрое урегулирование угасли, и создаётся впечатление, что патовое состояние рассчитано на долгий срок .

Неопределённость простирается далеко за пределы стола переговоров — на поле боя. Ормузский пролив, через который в мирное время проходит 20% мировой торговли нефтью и природным газом, остаётся центральной точкой давления . Хотя основные боевые операции завершились 5 мая 2026 года, конфликт далёк от разрешения, и Иран предупредил, что «затянет войну» за пределы Персидского залива, если боевые действия возобновятся .

Сейчас война поставлена на паузу, но мир — это мираж. Ираном руководит верховный лидер, чья власть не проверена и, возможно, неполна, в то время как его подчинённые выдвигают требования, которые противоположная сторона называет фантазией. Вопрос 24 миллиардов долларов — это вопрос не только о деньгах. Это индикатор того, достаточно ли стабилен порядок после Али Хаменеи в Иране, чтобы заключить сделку, и готов ли Вашингтон рассматривать его как надёжного партнёра.