Почему индонезийская рупия и южнокорейская вона падают до многолетних минимумов

Кризис также обнажил пределы интервенционных возможностей Банка Индонезии. В период с декабря 2025 года по апрель 2026 года золотовалютные резервы центробанка сократились на 10,27 миллиарда долларов, до 146,20 миллиарда, поскольку регулятор тратил доллары, чтобы замедлить падение национальной валюты . К первому кварталу 2026 года резервы находились на самом низком уровне с июля 2024 года .

Столкнувшись с историческим обвалом, Банк Индонезии отказался от постепенности. Центробанк повысил ставку на 50 базисных пунктов на очередном заседании в мае, а затем шокировал рынки внеплановым повышением еще на 25 базисных пунктов, подняв ключевую ставку до 5,5%, чтобы привлечь капитал и защитить валюту . Одновременно власти уже в третий раз за два месяца ужесточили правила валютного регулирования, стремясь обуздать спекулятивный спрос на доллары . Старый стабилизационный сценарий для развивающихся рынков применяется агрессивно, но масштаб внешнего давления таков, что рупия продолжает пробивать новые минимумы .

Структурное бегство воны: поколение инвесторов уходит за рубеж

Южнокорейская вона испытывает иной, но не менее безжалостный тип давления. В марте 2026 года она резко ослабла до самого низкого уровня за 17 лет в районе 1516 вон за доллар, а затем стабилизировалась около 1514 вон в мае . В отличие от рупии, вона рушится не из-за торгового дефицита. Южная Корея имеет значительный профицит торгового баланса. Разрушение происходит по счету движения капитала.

Самый заметный фактор — появление так называемых "сохак энтс" — армии корейских розничных инвесторов, вложивших огромные средства в зарубежные акции, особенно в Соединенных Штатах . Этот структурный отток капитала создает постоянный, неослабевающий спрос на доллары, ослабляя вону независимо от состояния торгового баланса. Банк Кореи и Корейский институт рынков капитала определили этот сдвиг как ключевой структурный фактор, частично вызванный старением населения, которое ищет более высокую доходность за рубежом на фоне замедления внутренних перспектив роста .

Этот розничный исход был усилен рекордным бегством иностранных портфельных инвесторов. В период с 3 марта по конец марта 2026 года иностранцы продали акций на основном индексе Kospi нетто-объемом в 30,3 триллиона вон (20,06 миллиарда долларов), и именно эта распродажа называется главным катализатором падения валюты . Обвал отражает более широкий уход от рисков, связанный с войной на Ближнем Востоке и отказом от корейских акций крупных компаний-производителей полупроводников .

Уязвимость валюты усугубляется быстрым расширением внутренней денежной массы, которая растет самыми быстрыми темпами за последние годы. Некоторые аналитики утверждают, что экспансионистская фискальная политика создала избыток ликвидности, значительная часть которой конвертируется в доллары и реинвестируется в США, а не в корейскую экономику . Банк Кореи оказался в затруднительном положении: повышение ставок для защиты валюты может еще больше задушить экономику, рост которой, по оценке МВФ, составит всего 0,9% в 2025 году .

Ответ Сеула до сих пор в основном полагался на риторику, а не на радикальные действия по ставке. Глава ЦБ Ри Чхан-ён неоднократно называл вону "не соответствующей" сильным экономическим фундаментальным показателям Кореи, сигнализируя о решимости поддержать стабильность на валютном рынке и предупреждая, что центробанк заблокирует инвестиции в США, угрожающие стабильности . Министерство финансов США даже высказалось, заявив, что дополнительное ослабление воны во второй половине 2025 года было "несовместимо с сильными экономическими фундаментальными показателями Южной Кореи" .

В конце декабря 2025 года власти применили агрессивные вербальные интервенции, чтобы добиться временного отскока . Правительство также объявило о налоговых стимулах, призванных вернуть капитал домой, предлагая льготы на прирост капитала от продажи иностранных акций — при условии, что вырученные средства будут реинвестированы в отечественные акции минимум на один год . Пока что эти меры принесли лишь кратковременное облегчение в борьбе со структурной волной оттока капитала.