Позже структура компании изменилась: появилась модель так называемой capped‑profit — ограниченной прибыли. Она позволила привлекать крупные инвестиции и строить дорогие системы ИИ, включая модели, лежащие в основе ChatGPT.

Именно этот переход и стал предметом судебного спора.

Маск утверждал, что руководство OpenAI фактически превратило благотворительную инициативу в коммерческий бизнес. Его адвокаты описывали это как ситуацию, в которой руководство «превратило благотворительный проект в источник прибыли».

В OpenAI с этим не согласились и заявили, что развитие структуры компании происходило открыто и было необходимо для привлечения капитала на создание сложных ИИ‑систем.

Почему присяжные отклонили иск

Главный вопрос для суда оказался не в том, прав ли Маск по существу. Присяжные рассматривали процессуальный аспект — когда именно он должен был подать иск.

Вердикт был единогласным: девять присяжных решили, что требования Маска подпадают под трехлетний срок давности, который уже истек к моменту подачи иска в 2024 году.

После нескольких недель слушаний присяжные совещались менее двух часов, прежде чем вынести решение.

Это означает, что даже если спорные действия действительно имели место, суд не может рассматривать их из‑за пропуска установленного срока.

Спор о сроках: когда Маск «узнал» о переменах

Ключевой юридический вопрос звучал так: когда Маск понял, что OpenAI движется в сторону коммерческой модели?

Позиции сторон резко различались.

OpenAI утверждала, что:

• Маск знал или должен был знать о происходящих изменениях задолго до подачи иска.
• Например, публичным сигналом стало создание в 2019 году структуры с ограниченной прибылью и привлечение внешних инвесторов.

По логике компании, именно тогда и начал отсчитываться срок давности — поэтому иск 2024 года оказался подан слишком поздно.

Команда Маска, напротив, утверждала, что:

• он не осознавал масштаба изменений сразу;
• реальный отход от первоначальной миссии стал очевиден лишь позже, когда стало ясно, насколько коммерческим стал бизнес.

Присяжные в итоге поддержали аргументы OpenAI.

Какую роль сыграли инвестиции Маска

Финансовое участие Маска стало важной частью дела. В первые годы существования OpenAI он вложил около 38 миллионов долларов в развитие лаборатории.

По его версии, эти средства предназначались для поддержки некоммерческих исследований ИИ. Маск утверждал, что последующая коммерциализация означала использование средств не так, как предполагалось.

Однако суд не стал рассматривать этот аргумент по существу — из‑за решения о пропуске срока давности.

Кто выступал свидетелями

Процесс привлек внимание всей технологической индустрии. На слушаниях выступили несколько известных фигур из мира ИИ и технологий:

• Илон Маск, который несколько дней давал показания о создании и миссии OpenAI.
• генеральный директор OpenAI Сэм Альтман;
• президент компании Грег Брокман;
• глава Microsoft Сатья Наделла, чья компания инвестировала миллиарды долларов в OpenAI;
• бывший главный научный сотрудник OpenAI Илья Суцкевер;
• руководитель семейного офиса Маска Джаред Бёрчалл.

Что означает решение суда

Для OpenAI это важная юридическая победа. Вердикт снимает серьезную угрозу ответственности для руководства компании и уменьшает неопределенность вокруг ее будущего.

Но решение имеет ограниченный характер. Поскольку дело закрыто по процессуальным причинам, суд не определял:

• было ли изменение структуры OpenAI оправданным;
• нарушила ли компания первоначальные договоренности;
• корректно ли использовались пожертвования.

Иными словами, суд постановил только одно: иск подан слишком поздно.

Тем не менее дело стало одним из самых обсуждаемых судебных процессов в сфере искусственного интеллекта. Оно затронуло фундаментальные вопросы — кто должен контролировать развитие ИИ, как должны управляться такие компании и где проходит граница между научной миссией и коммерческими интересами.

Позже структура компании изменилась: появилась модель так называемой capped‑profit — ограниченной прибыли. Она позволила привлекать крупные инвестиции и строить дорогие системы ИИ, включая модели, лежащие в основе ChatGPT.

Именно этот переход и стал предметом судебного спора.

Маск утверждал, что руководство OpenAI фактически превратило благотворительную инициативу в коммерческий бизнес. Его адвокаты описывали это как ситуацию, в которой руководство «превратило благотворительный проект в источник прибыли».

В OpenAI с этим не согласились и заявили, что развитие структуры компании происходило открыто и было необходимо для привлечения капитала на создание сложных ИИ‑систем.

Почему присяжные отклонили иск

Главный вопрос для суда оказался не в том, прав ли Маск по существу. Присяжные рассматривали процессуальный аспект — когда именно он должен был подать иск.

Вердикт был единогласным: девять присяжных решили, что требования Маска подпадают под трехлетний срок давности, который уже истек к моменту подачи иска в 2024 году.

После нескольких недель слушаний присяжные совещались менее двух часов, прежде чем вынести решение.

Это означает, что даже если спорные действия действительно имели место, суд не может рассматривать их из‑за пропуска установленного срока.

Спор о сроках: когда Маск «узнал» о переменах

Ключевой юридический вопрос звучал так: когда Маск понял, что OpenAI движется в сторону коммерческой модели?

Позиции сторон резко различались.

OpenAI утверждала, что:

• Маск знал или должен был знать о происходящих изменениях задолго до подачи иска.
• Например, публичным сигналом стало создание в 2019 году структуры с ограниченной прибылью и привлечение внешних инвесторов.

По логике компании, именно тогда и начал отсчитываться срок давности — поэтому иск 2024 года оказался подан слишком поздно.

Команда Маска, напротив, утверждала, что:

• он не осознавал масштаба изменений сразу;
• реальный отход от первоначальной миссии стал очевиден лишь позже, когда стало ясно, насколько коммерческим стал бизнес.

Присяжные в итоге поддержали аргументы OpenAI.

Какую роль сыграли инвестиции Маска

Финансовое участие Маска стало важной частью дела. В первые годы существования OpenAI он вложил около 38 миллионов долларов в развитие лаборатории.

По его версии, эти средства предназначались для поддержки некоммерческих исследований ИИ. Маск утверждал, что последующая коммерциализация означала использование средств не так, как предполагалось.

Однако суд не стал рассматривать этот аргумент по существу — из‑за решения о пропуске срока давности.

Кто выступал свидетелями

Процесс привлек внимание всей технологической индустрии. На слушаниях выступили несколько известных фигур из мира ИИ и технологий:

• Илон Маск, который несколько дней давал показания о создании и миссии OpenAI.
• генеральный директор OpenAI Сэм Альтман;
• президент компании Грег Брокман;
• глава Microsoft Сатья Наделла, чья компания инвестировала миллиарды долларов в OpenAI;
• бывший главный научный сотрудник OpenAI Илья Суцкевер;
• руководитель семейного офиса Маска Джаред Бёрчалл.

Что означает решение суда

Для OpenAI это важная юридическая победа. Вердикт снимает серьезную угрозу ответственности для руководства компании и уменьшает неопределенность вокруг ее будущего.

Но решение имеет ограниченный характер. Поскольку дело закрыто по процессуальным причинам, суд не определял:

• было ли изменение структуры OpenAI оправданным;
• нарушила ли компания первоначальные договоренности;
• корректно ли использовались пожертвования.

Иными словами, суд постановил только одно: иск подан слишком поздно.

Тем не менее дело стало одним из самых обсуждаемых судебных процессов в сфере искусственного интеллекта. Оно затронуло фундаментальные вопросы — кто должен контролировать развитие ИИ, как должны управляться такие компании и где проходит граница между научной миссией и коммерческими интересами.