Почему рынок нефти может недооценивать надвигающийся дефицит

Предупреждение Vortexa от 18 августа основывалось не только на геополитических рисках. Компания указала на признаки, которые обычно проявляются непосредственно в физическом рынке: одновременное падение экспорта сразу у нескольких крупных поставщиков и быстрое сокращение запасов нефти. Это создавало риск, что предложение начнет сжиматься быстрее, чем отражает цена около 90 долларов за баррель.

Дополнительный повод отнестись к сценарию серьезно дало Международное энергетическое агентство (МЭА). Оно спрогнозировало дефицит нефти на мировом рынке в размере 1,8 млн баррелей в сутки в третьем квартале 2026 года и ожидало, что среднегодовое мировое предложение сократится на 4,3 млн баррелей в сутки.

Какие данные привели Vortexa к такому выводу

Экспорт четырех крупных поставщиков сократился примерно на 5 млн баррелей в сутки

Самым прямым сигналом стало одновременное снижение морских поставок нефти из Ирана, России, Саудовской Аравии и США. По данным, связанным с Vortexa, совокупный поток опустился примерно до 12 млн баррелей в сутки — это рекордно низкий уровень и примерно на 5 млн баррелей в сутки меньше, чем месяцем ранее.

Причины были разными:

• иранский экспорт пострадал из-за ограничений и сокращения доступа к привычным маршрутам перевозки;
• поставки Саудовской Аравии оказались под угрозой из-за напряженности в Персидском заливе и Красном море;
• атаки украинских беспилотников нарушили работу российской экспортной инфраструктуры в Черном море;
• экспорт США перестал в прежнем объеме компенсировать потери, в том числе на фоне замедления поставок из стратегического нефтяного резерва.

Важно, что сокращение произошло сразу в нескольких регионах. Выпавшие объемы одной страны можно попытаться заменить поставками из другой. Но когда одновременно снижаются потоки от нескольких крупных экспортеров, быстрых альтернатив становится заметно меньше.

Запасы нефти сокращались необычно быстро

Согласно данным Vortexa, приведенным в публикациях, объем нефти «на воде» — то есть находящейся на танкерах между портом отправления и пунктом назначения — за четыре недели уменьшился примерно на 175 млн баррелей. В среднем это соответствует отбору около 6,25 млн баррелей в сутки. Запасы в наземных резервуарах с плавающей крышей за тот же период снизились примерно на 81 млн баррелей.

В некоторых публикациях фигурирует другая оценка — сокращение примерно на 200 млн баррелей, или 7,1 млн баррелей в сутки за четыре недели. Вероятно, разница связана с разными периодами наблюдения или методикой обработки данных. В предоставленных материалах наиболее последовательно подтверждаются цифры Vortexa в 175 млн баррелей на море и 81 млн баррелей на суше, поэтому точный темп сокращения запасов нельзя считать окончательно установленным.

Но общий сигнал остается однозначным: видимые запасы быстро расходуются. Само по себе снижение запасов еще не доказывает, что длительный дефицит неизбежен. На ситуацию влияют спрос, загрузка нефтеперерабатывающих заводов и расположение запасов. Однако чем быстрее сокращается этот буфер, тем меньше у рынка пространства для маневра при сохранении перебоев.

Почему улучшение ситуации в июле оказалось «ложным рассветом»

В середине июля движение танкеров через Ормузский пролив ненадолго оживилось. Это создало впечатление, что поставки могут вернуться к норме. Однако восстановление оказалось непрочным. Позднее МЭА сообщило, что соглашение об открытии Ормуза и беспрепятственном проходе судов через Баб-эль-Мандебский пролив по-прежнему не достигнуто. Новые боевые действия и перебои в судоходстве подорвали попытки восстановить добычу и экспорт.

Для Vortexa это было принципиальным различием: кратковременный рост движения танкеров может ослабить непосредственное давление, но не означает восстановления устойчивого потока нефти. Если судовладельцы не готовы безопасно проходить через пролив, а производители не могут регулярно загружать и отправлять партии, рынок продолжает расходовать накопленные запасы.

По оценке Argus, отслеживаемые Vortexa потоки танкеров через Ормуз в период с 14 по 21 августа составляли около 941 400 баррелей в сутки. В основном это были поставки из Ирака и Саудовской Аравии. Таким образом, движение не обязательно прекратилось полностью, но оставалось крайне ограниченным по сравнению с обычными региональными объемами.

Иран, Саудовская Аравия и Россия создали разные варианты одного и того же риска

Наиболее резкое падение экспорта в рассмотренных материалах относилось к Ирану. По данным отраслевого мониторинга, поставки снизились примерно до 294 000 баррелей в сутки против среднего уровня около 1,7 млн баррелей в сутки в 2025 году. Эту оценку следует рассматривать как показатель, связанный с Vortexa и отраслевым отслеживанием, а не как независимо подтвержденную официальную статистику добычи.

Риск для Саудовской Аравии был связан не столько с подтвержденным обвалом добычи, сколько с уязвимостью маршрутов в Персидском заливе и Красном море. Снижение российских поставок отражало повреждения и перебои в работе черноморской инфраструктуры. США же ранее были одним из важных источников дополнительных баррелей, помогавших компенсировать потери.

В совокупности эти факторы сократили не только предложение, но и гибкость рынка. Нефть может оставаться в недрах, однако это не означает, что ее удастся быстро, безопасно и по обычной стоимости доставить на нефтеперерабатывающие заводы.

Прогноз МЭА усилил аргументацию о дефиците

Оценки МЭА показывают, почему предупреждение Vortexa нельзя было считать лишь мнением одной компании. В июле мировое предложение нефти выросло на 2,4 млн баррелей в сутки — до 101,5 млн баррелей в сутки, — но все еще было на 6,3 млн баррелей в сутки ниже уровня годом ранее. Добыча в странах Персидского залива, по данным агентства, оставалась на 8,3 млн баррелей в сутки ниже обычных уровней.

Затем МЭА спрогнозировало снижение среднего мирового предложения в 2026 году на 4,3 млн баррелей в сутки — примерно до 102 млн баррелей в сутки. Дефицит в третьем квартале, по оценке агентства, может составить 1,8 млн баррелей в сутки, что более чем вдвое превышает предыдущий прогноз.

При этом прогноз МЭА не означал безусловного наступления постоянного дефицита. Агентство также ожидало, что мировой спрос на нефть в 2026 году сократится на 1,6 млн баррелей в сутки: высокие цены и перебои будут заставлять потребителей снижать потребление. Если такая реакция окажется достаточно сильной или продолжительной, она сможет частично или полностью ограничить дефицит.

Почему цена нефти все равно могла быть слишком низкой

18 августа фьючерсы Brent закрылись на отметке 91,02 доллара за баррель, а американская нефть WTI — на уровне 84,94 доллара. Reuters отмечало, что нефть стоила примерно на 50% дороже, чем в начале года. Однако первоначальная паническая надбавка в цене частично исчезла: трейдеры все чаще воспринимали перебои как затяжную ситуацию, а не как новый шок каждый день.

В этом и заключалось кажущееся противоречие в оценке Vortexa: нефть уже заметно подорожала, но физические данные указывали, что риск дальнейшего истощения запасов может быть учтен в котировках не полностью.

Речь шла не о том, что нефть обязательно должна была немедленно подскочить в цене. Скорее, рынок с быстро сокращающимися запасами на танкерах и в наземных резервуарах, ограниченными транспортными маршрутами и ожидаемым квартальным дефицитом должен был бы иметь более высокую и устойчивую премию за риск — особенно если перебои продлятся до момента, когда найти замену выпавшим баррелям станет еще сложнее.

Что показывает «теневой флот» — и чего он не доказывает

Компания Windward обнаружила около 20 судов на рейде Кох-е-Мубарак рядом с Ормузским проливом. По ее оценке, они могли участвовать в обходе санкций и перевалке грузов с судна на судно. Восемь из этих судов были включены в санкционные списки OFAC — Управления по контролю за иностранными активами Министерства финансов США.

Эти данные поддерживают предположение, что часть связанных с Ираном поставок проходила через непрозрачные и более сложные логистические каналы, а не поступала на открытый рынок обычным способом. На спутниковых снимках Windward также были видны суда, долго остававшиеся без движения, а также признаки возможного плавучего хранения и манипуляций с идентификацией.

Однако наличие такого узла «теневого флота» само по себе не позволяет точно определить, какой объем нефти оказался недоступен покупателям. Это свидетельство сложной и ограниченной логистики, а не полноценный расчет мирового предложения.

Что может ослабить сценарий дефицита

Есть несколько факторов, способных сделать предупреждение Vortexa менее драматичным:

• Рост запасов нефти в США может создать внутренний буфер и уменьшить потребность в немедленном импорте.
• Снижение запасов дистиллятов указывает на сохраняющееся напряжение на рынке нефтепродуктов, но не означает автоматически аналогичный дефицит сырой нефти в мире.
• Замедление спроса в Китае может сократить потребность в нефти, особенно если высокие цены и распространение электромобилей будут сдерживать импорт.
• Надежное восстановление прохода через Ормуз и Баб-эль-Мандеб улучшило бы движение уже добытой нефти.
• Рост добычи в странах Америки и других поставщиков вне Персидского залива мог бы частично компенсировать потери на Ближнем Востоке и в России. МЭА ожидало прироста предложения из стран Америки на 1,4 млн баррелей в сутки, но считало, что этого будет достаточно лишь для частичной компенсации потерь в других регионах.

Поэтому решающим фактором остается продолжительность кризиса. Кратковременные перебои можно пережить за счет изменения маршрутов, сокращения спроса и использования запасов. Затяжная остановка поставок будет постепенно лишать рынок каждого из этих буферов.

Итог

Предупреждение Vortexa опиралось на три взаимно усиливающих друг друга сигнала: падение экспорта примерно на 5 млн баррелей в сутки у четырех крупных поставщиков, быстрое сокращение запасов нефти на танкерах и в наземных резервуарах, а также независимый прогноз МЭА о дефиците в 1,8 млн баррелей в сутки в третьем квартале.

Эти данные указывали, что рынок нефти может ужесточаться быстрее, чем предполагают заголовочные котировки. Но они не гарантировали неконтролируемого скачка цен. Ключевыми оставались три вопроса: восстановится ли надежный проход через Ормуз и другие маршруты, появятся ли дополнительные объемы от альтернативных поставщиков и насколько быстро высокие цены сократят спрос.