Гибридная война уже идет: почему Латвия предупреждает о действиях России в Европе

Предупреждение президента Латвии Эдгарса Ринкевичса касается характера угрозы, а не утверждения о том, что обычная война России с НАТО вот-вот начнется. Европейские и американские чиновники связывают с Россией широкий спектр враждебных действий: диверсии, кибератаки, операции влияния, вмешательство в работу GPS, повреждение критической инфраструктуры и нарушения воздушного пространства. Отдельно Ринкевичс заявлял, что информация, которой обмениваются Латвия, Литва и другие страны НАТО, указывает на попытки организовать диверсии и подорвать безопасность в регионе.

Наиболее осторожный вывод из доступных данных таков: Европа столкнулась с постоянной кампанией в «серой зоне» — между миром и открытой войной. Ее задача для Москвы заключается в том, чтобы создавать издержки и неопределенность, не обязательно переходя черту, за которой НАТО пришлось бы отвечать единым военным решением.

Что означает «гибридная война»

Гибридная война объединяет скрытые или позволяющие отрицать причастность операции, политическое давление и, потенциально, применение обычных вооруженных сил. Цель — ослабить противника, вызвать тревогу и разногласия, но при этом не спровоцировать немедленную коллективную реакцию.

Обзор Исследовательской службы Конгресса США отмечает, что после российского вторжения в Украину в 2022 году американские и европейские официальные лица связывают с Россией устойчивую и все более серьезную активность в Европе. В числе упоминаемых методов — диверсии, покушения и убийства, политическое вмешательство и операции влияния, кибератаки, глушение GPS, повреждение подводной инфраструктуры, использование миграции как инструмента давления и нарушения воздушного пространства.

Именно поэтому отдельные инциденты — кибератака, подозрительный сбой на объекте инфраструктуры, дезинформационная кампания или появление неизвестного дрона — все чаще рассматриваются как части более широкой проблемы безопасности. При этом установить виновных бывает сложно. Формулировка «приписывается России» не означает, что каждый эпизод уже доказан в суде или получил окончательное публичное подтверждение.

Почему дроны стали одним из главных вызовов

Дроны сравнительно дешевы, легко адаптируются под разные задачи и могут быть трудны для обнаружения и перехвата на малой высоте. Европейские военные предупреждают, что российская активность с использованием дронов может служить способом изучения систем противовоздушной обороны и выявления их слабых мест.

Поэтому вопрос не сводится к тому, пересек ли конкретный аппарат государственную границу. Повторяющиеся вторжения или предполагаемая разведка позволяют оценить пробелы в наблюдении, обнаружении низколетящих целей, скорости принятия решений и противодроновой защите. Публикации о воздушном пространстве на востоке и севере Европы также указывают на уязвимости ПВО и необходимость укреплять сдерживание и защиту.

В то же время доступные источники не подтверждают более конкретное утверждение о том, что Россия будет использовать «украинские дроны» против европейской критической инфраструктуры. Такой сценарий может фигурировать в сообщениях о возможных провокациях, но пока его следует считать непроверенной версией, а не установленным фактом.

Важная оговорка: гибридная эскалация — не неминуемое вторжение

Ринкевичс проводит различие между способностью России проводить небольшие операции и возможностью начать полномасштабное вторжение на восточном фланге НАТО. В интервью TVP World он заявил, что в настоящее время у России нет военного потенциала для такого вторжения, хотя сохраняется возможность проводить операции малого и среднего масштаба.

Это различие принципиально важно. Открытые публикации подтверждают обеспокоенность из-за диверсий, кибердавления, дезинформации и ограниченных провокаций. Но они не доказывают, что Москва уже приняла решение о вторжении в страны Балтии или что крупное обычное нападение неизбежно.

Более непосредственный стратегический риск — ограниченное действие, которое можно отрицать или трактовать по-разному. Оно может быть достаточно серьезным, чтобы проверить НАТО на прочность, но достаточно неоднозначным, чтобы осложнить коллективный ответ и вызвать споры между союзниками.

Почему оценки американской разведки усилили тревогу

Согласно недавним публикациям со ссылкой на оценки американской разведки, Владимир Путин в ближайшие несколько лет может попытаться проверить решимость НАТО. Среди рассматриваемых сценариев — от кибератаки до ограниченного вторжения на суше; их возможная цель — испытать единство альянса и его готовность выполнять обязательства по статье 5.

В других сообщениях возможный период указывается как промежуток с осени 2026 года по 2029 год, а наиболее вероятной ареной называют страны Балтии и Польшу. Это оценки возможных сценариев, основанные на закрытой информации, а не предсказание того, что нападение обязательно произойдет именно в эти сроки.

Тем не менее для государств восточного фланга логика такого сценария тревожна. Ограниченная акция против объекта критической инфраструктуры, участка территории, коммуникаций или транспортной системы могла бы заставить союзников решать, насколько далеко они готовы идти в ответ. Поэтому устойчивость и скорость координации сами по себе становятся элементами сдерживания: чем сложнее создать хаос или сыграть на национальных разногласиях, тем менее привлекательной выглядит подобная проверка.

Зачем Литва пересматривает правила транзита в Калининград

Упрощенный транзит между Россией и Калининградской областью через территорию Литвы основан на договоренностях ЕС, принятых в 2003 году. В этой системе используются документы Facilitated Transit Document и Facilitated Rail Transit Document — специальные документы упрощенного транзита. Для ряда автомобильных маршрутов установленный максимальный срок проезда составляет 24 часа.

Депутат литовского Сейма и бывший министр обороны Арвидас Анушаускас предложил изменить национальное законодательство о границе и сократить разрешенный срок транзита для граждан России до шести часов. По его словам, это позволит усилить контроль, не переписывая в одностороннем порядке общеевропейские правила. Объективные обстоятельства — аварии, поломка автомобиля, очереди на границе или экстремальная погода — по-прежнему могли бы учитываться в рамках действующих ограничений.

Инициатива появилась на фоне роста трафика и числа нарушений. В 2025 году, по сообщениям, почти 13 тысяч легковых автомобилей с российскими регистрационными номерами воспользовались документами упрощенного транзита, а количество зафиксированных нарушений выросло с 360 в 2024 году до 1 493 в 2025 году.

Эти данные используются как аргумент в пользу более короткого временного окна и автоматического контроля, который упростил бы выявление несанкционированных остановок и отклонений от маршрута. Но сами по себе цифры не доказывают, что транзитные пассажиры занимаются шпионажем или диверсиями. Обоснование меры связано со снижением рисков и усилением надзора, а не с тем, чтобы рассматривать каждого путешественника как сотрудника разведки.

Как реагируют страны региона

Для Латвии, Литвы, Эстонии и Польши практический ответ заключается не в предсказаниях неизбежной войны, а в коллективном снижении рисков. Среди приоритетов:

• интеграция систем ПВО и противодроновой обороны;
• усиление контроля за границами, транспортными маршрутами и транзитом, связанным с Калининградской областью;
• защита энергетики, связи, портов, железных дорог и других объектов критической инфраструктуры;
• быстрый обмен разведданными между национальными ведомствами и НАТО;
• согласование ограничений на уровне ЕС, чтобы различия в правилах отдельных стран не создавали уязвимое место, которым можно воспользоваться.

НАТО и европейские правительства также ищут способы активнее подключать к защите от гибридных угроз операторов гражданской инфраструктуры и компании, специализирующиеся на кибербезопасности.

Поэтому слова Ринкевичса лучше воспринимать как призыв признать уже существующее противостояние и подготовиться к нему до того, как оно достигнет порога обычной войны. Доступные данные указывают на устойчивую враждебную активность и серьезные уязвимости, но не подтверждают неминуемое полномасштабное вторжение. Главная задача региона — укреплять защиту и сплоченность альянса, не превращая разведывательные сценарии и вероятностные оценки в утверждения о неизбежности нападения.