К маю 2026 года фундаментальные страхи, питавшие эту сделку, начали трещать по швам. Масштаб последовавшего исхода стал историческим.
Отток из биткоина оказался особенно жестоким и проявился через американские спотовые биткоин-ETF. Инвесторы выводили капитал 13 торговых сессий подряд с 15 мая по 3 июня — это самая длинная серия оттока с момента запуска этих продуктов в январе 2024 года . Общий итог этой рекордной полосы составил примерно $4,37 миллиарда чистого оттока. Только на один фонд — iShares Bitcoin Trust (IBIT) от BlackRock — пришлось около $3,3 миллиарда этой суммы
.
Скорость разворота поражает. В марте и апреле те же ETF привлекли свыше $3,29 миллиарда чистых вливаний . К концу мая чистый приток с начала 2026 года рухнул до $536 миллионов, практически обнулив весь годовой рост
. Падение ускорилось в начале июня: за одну неделю, завершившуюся 8 июня, отток составил еще $1,72 миллиарда — максимальный недельный показатель с февраля 2025 года
.
Вторая сторона сделки чувствовала себя не лучше. Глобальные золотые ETF, пользовавшиеся высоким спросом в начале 2026 года, в мае испытали резкий разворот. Всемирный совет по золоту подтвердил значительный чистый отток из физически обеспеченных золотых ETF, который прервал восьмимесячную серию притоков на ключевых рынках, таких как Китай .
Цены на золото также резко пошли вниз. К середине июня спотовое золото упало до шестимесячного минимума в районе $4 111 за унцию. Недельное падение составило 6,3% — самое сильное с середины марта . Именно синхронная ликвидация позиций и в криптовалютных, и в золотых ETF делает диагноз JPMorgan уникальным. Как подчеркнул Панигирцоглу, «это не ротация», при которой инвесторы продают один актив, чтобы купить другой; они выходят из всех позиций в инфляционно-защитном комплексе одновременно
.
Непосредственная причина этого массового разворота очевидна: кардинальная переоценка геополитического риска. В течение мая стал заметен существенный дипломатический прогресс между США и Ираном. Президент Трамп заявил, что переговоры находятся на «финальной стадии», а в Сенат США поступила совместная резолюция о прекращении боевых действий . Эти события прокололи пузырь геополитической премии, заложенный в цены на нефть и «твердые» активы.
Логика проста. «Обесценивающая сделка» в значительной степени подпитывалась страхами, что затяжной конфликт вызовет скачок цен на нефть, рост военных расходов и обесценивание фиатных валют . По мере развития дипломатии эти хвостовые риски уменьшились. Снижение цен на нефть и ослабление инфляционных ожиданий завершили картину, убрав необходимость держать такие хеджи, как биткоин и золото. Вместо этого началось мощное ралли в рисковых активах
.
Хотя данные по оттоку выглядят пугающе, считать это окончательной «смертью» обесценивающей сделки было бы неверно. JPMorgan намеренно использует сдержанные формулировки, говоря об «охлаждении», а не о «коллапсе» . Всё указывает на тактический, циклический пересмотр рисков, вызванный конкретным катализатором, а не на полный отказ от долгосрочной стратегии.
Ключевое различие кроется в том, кто именно продает. Наблюдатели рынка отмечают, что капитал выводят в первую очередь трейдеры и институты, работающие с быстро ликвидными активами, реагируя на исчезновение геополитической премии, а не долгосрочные структурные держатели . Это важный нюанс. Пока трейдеры снижают риски, наиболее убежденные игроки остаются. Например, Народный банк Китая (центробанк) продолжал покупки золота в мае, несмотря на падение цен. Это говорит о том, что вера государственного сектора в необходимость держать защитные активы по-прежнему сильна
.
В конечном счете, суровость происходящего — рекордный 13-дневный, многомиллиардный отток из обоих классов активов — служит скорее суровым предупреждением о хрупкости чрезмерно переполненных консенсусных сделок, чем вердиктом о структурной ценности инфляционных хеджей . Пока рассасывается геополитическая премия, связанная с конфликтом США и Ирана, эта сделка просто взяла паузу.
Comments
0 comments