Название, предположительно, отсылало к большому количеству небольших, дешёвых и похожих друг на друга беспилотников. По замыслу авторов, за одну ночь к аэропортам Москвы могли направить до 1000 аппаратов. Массовый запуск должен был перегрузить российскую противовоздушную оборону и вынудить авиационные службы вновь и вновь ограничивать полёты.
В таком сценарии для парализации аэропортов не обязательно было бы уничтожать их инфраструктуру. Повторяющиеся появления дронов рядом с взлётно-посадочными полосами и терминалами могли бы сделать продолжение полётов слишком опасным для аэропортов и авиакомпаний.
Определённые предпосылки для такой логики уже существовали. На фоне сообщений об атаках украинских дронов московские аэропорты временно вводили ограничения, а рейсы перенаправлялись или задерживались. В частности, сообщалось о сбоях в работе Шереметьево: в одну из ночей были введены ограничения в воздушном пространстве и перенаправлен 51 рейс, а значительная часть вылетов из московских аэропортов задержалась более чем на два часа.
Согласно описанию The Atlantic, дроны планировали сделать максимально автономными — без постоянного управления оператором. Их система навигации должна была сопоставлять изображения с бортовых камер с заранее загруженными картами.
В качестве ориентиров могли использоваться дороги, здания, элементы рельефа и другие видимые объекты. Такое сопоставление позволяет аппарату оценивать собственное положение и корректировать маршрут, когда спутниковая навигация работает нестабильно или недоступна. В рамках предполагаемого плана это должно было помочь дронам двигаться к заданным районам даже при возможных помехах GPS.
Однако технические детали не получили независимого подтверждения. Источники описывают предполагаемую разработку, но не демонстрируют доказанную способность Украины создать или применить такую систему в реальной операции.
Стратегическая цель, как утверждает The Atlantic, состояла в том, чтобы международным перевозчикам стало слишком рискованно летать в Москву. Особое значение придавалось маршрутам через крупные транзитные узлы — например, Стамбул и Дубай, которыми пользуются состоятельные россияне.
Таким образом, аэропорты рассматривались не просто как физические объекты. Постоянные ограничения полётов должны были ухудшить международную связанность российской столицы, создать экономические издержки и усилить давление на российские элиты.
Конечная политическая цель, согласно публикации, заключалась в том, чтобы побудить Владимира Путина вернуться к переговорам о перемирии. Иными словами, дроны должны были стать инструментом давления через неопределённость, задержки и регулярное прекращение авиасообщения.
Именно риск для гражданской авиации, по данным издания, вызывал у Зеленского серьёзные опасения. Автономный аппарат рядом с аэропортом мог столкнуться с пассажирским самолётом или поразить его, что создало бы угрозу жизни пассажиров и экипажа. Среди возможных оценок такого нападения упоминалось слово «пиратство».
История также поднимала более широкий вопрос об автономном оружии. Система, действующая без постоянного участия человека, должна была бы отличать военные цели от гражданских воздушных судов, сотрудников аэропортов и других людей или объектов, защищённых нормами международного гуманитарного права. Ошибка в такой среде могла привести к массовым жертвам и поставить под вопрос соответствие операции законам войны.
Поскольку план не был реализован, имеющиеся материалы не позволяют установить, насколько надёжно дроны действовали бы на практике и как конкретный инцидент оценивался бы с точки зрения международного права.
The Atlantic называла главным архитектором замысла Михаила Фёдорова, который на тот момент занимал пост министра обороны Украины. По данным издания, подготовка некоторое время продолжалась, несмотря на сомнения Зеленского, но застопорилась после увольнения Фёдорова в июле в рамках перестановок в правительстве.
Фёдоров был одним из наиболее заметных сторонников развития беспилотной войны в Украине. В более ранних публикациях его связывали с созданием первых украинских ударных подразделений дронов в 2023 году.
Его отставка вызвала недовольство со стороны представителей гражданского общества и протесты депутатов, добавив к истории внутренний политический конфликт. При этом представленные источники не подтверждают, что аэропортовый план после увольнения Фёдорова действительно мог быть возобновлён.
Сообщение о проекте появилось на фоне расширения украинской кампании дальних ударов по российской территории. The Atlantic писала об атаках на российскую энергетическую инфраструктуру, включая крупные нефтеперерабатывающие заводы, а также о перебоях с топливом и длинных очередях на некоторых автозаправках.
Другие публикации сообщали об атаках украинских дронов и временном закрытии аэропортов вокруг Москвы. Именно этот опыт мог сделать идею длительного нарушения гражданского авиасообщения привлекательной для украинских планировщиков как инструмент давления.
При этом публичная реакция украинских властей оказалась противоречивой. Представитель Зеленского отказался от комментариев, а другой неназванный чиновник назвал сообщения о плане с роем дронов и ИИ «полной чепухой». Одновременно он признал, что Киев заинтересован во временном закрытии российских аэропортов, но заявил: у Украины якобы нет достаточно точного и надёжного дальнобойного оружия, которое позволило бы атаковать их без неприемлемого риска для гражданских лиц.
Сводка ключевых утверждений, которые следует воспринимать именно как сообщения, а не как независимо установленные факты:
Главная оговорка остаётся неизменной: операцию, согласно публикации, не проводили; наиболее подробные сведения основаны на анонимных источниках, а один из украинских чиновников оспорил сам факт существования такого плана. Поэтому история описывает возможный замысел ведения войны, но не подтверждает, что Украина располагала готовым роем, способным закрыть аэропорты Москвы.
Название, предположительно, отсылало к большому количеству небольших, дешёвых и похожих друг на друга беспилотников. По замыслу авторов, за одну ночь к аэропортам Москвы могли направить до 1000 аппаратов. Массовый запуск должен был перегрузить российскую противовоздушную оборону и вынудить авиационные службы вновь и вновь ограничивать полёты.
В таком сценарии для парализации аэропортов не обязательно было бы уничтожать их инфраструктуру. Повторяющиеся появления дронов рядом с взлётно-посадочными полосами и терминалами могли бы сделать продолжение полётов слишком опасным для аэропортов и авиакомпаний.
Определённые предпосылки для такой логики уже существовали. На фоне сообщений об атаках украинских дронов московские аэропорты временно вводили ограничения, а рейсы перенаправлялись или задерживались. В частности, сообщалось о сбоях в работе Шереметьево: в одну из ночей были введены ограничения в воздушном пространстве и перенаправлен 51 рейс, а значительная часть вылетов из московских аэропортов задержалась более чем на два часа.
Согласно описанию The Atlantic, дроны планировали сделать максимально автономными — без постоянного управления оператором. Их система навигации должна была сопоставлять изображения с бортовых камер с заранее загруженными картами.
В качестве ориентиров могли использоваться дороги, здания, элементы рельефа и другие видимые объекты. Такое сопоставление позволяет аппарату оценивать собственное положение и корректировать маршрут, когда спутниковая навигация работает нестабильно или недоступна. В рамках предполагаемого плана это должно было помочь дронам двигаться к заданным районам даже при возможных помехах GPS.
Однако технические детали не получили независимого подтверждения. Источники описывают предполагаемую разработку, но не демонстрируют доказанную способность Украины создать или применить такую систему в реальной операции.
Стратегическая цель, как утверждает The Atlantic, состояла в том, чтобы международным перевозчикам стало слишком рискованно летать в Москву. Особое значение придавалось маршрутам через крупные транзитные узлы — например, Стамбул и Дубай, которыми пользуются состоятельные россияне.
Таким образом, аэропорты рассматривались не просто как физические объекты. Постоянные ограничения полётов должны были ухудшить международную связанность российской столицы, создать экономические издержки и усилить давление на российские элиты.
Конечная политическая цель, согласно публикации, заключалась в том, чтобы побудить Владимира Путина вернуться к переговорам о перемирии. Иными словами, дроны должны были стать инструментом давления через неопределённость, задержки и регулярное прекращение авиасообщения.
Именно риск для гражданской авиации, по данным издания, вызывал у Зеленского серьёзные опасения. Автономный аппарат рядом с аэропортом мог столкнуться с пассажирским самолётом или поразить его, что создало бы угрозу жизни пассажиров и экипажа. Среди возможных оценок такого нападения упоминалось слово «пиратство».
История также поднимала более широкий вопрос об автономном оружии. Система, действующая без постоянного участия человека, должна была бы отличать военные цели от гражданских воздушных судов, сотрудников аэропортов и других людей или объектов, защищённых нормами международного гуманитарного права. Ошибка в такой среде могла привести к массовым жертвам и поставить под вопрос соответствие операции законам войны.
Поскольку план не был реализован, имеющиеся материалы не позволяют установить, насколько надёжно дроны действовали бы на практике и как конкретный инцидент оценивался бы с точки зрения международного права.
The Atlantic называла главным архитектором замысла Михаила Фёдорова, который на тот момент занимал пост министра обороны Украины. По данным издания, подготовка некоторое время продолжалась, несмотря на сомнения Зеленского, но застопорилась после увольнения Фёдорова в июле в рамках перестановок в правительстве.
Фёдоров был одним из наиболее заметных сторонников развития беспилотной войны в Украине. В более ранних публикациях его связывали с созданием первых украинских ударных подразделений дронов в 2023 году.
Его отставка вызвала недовольство со стороны представителей гражданского общества и протесты депутатов, добавив к истории внутренний политический конфликт. При этом представленные источники не подтверждают, что аэропортовый план после увольнения Фёдорова действительно мог быть возобновлён.
Сообщение о проекте появилось на фоне расширения украинской кампании дальних ударов по российской территории. The Atlantic писала об атаках на российскую энергетическую инфраструктуру, включая крупные нефтеперерабатывающие заводы, а также о перебоях с топливом и длинных очередях на некоторых автозаправках.
Другие публикации сообщали об атаках украинских дронов и временном закрытии аэропортов вокруг Москвы. Именно этот опыт мог сделать идею длительного нарушения гражданского авиасообщения привлекательной для украинских планировщиков как инструмент давления.
При этом публичная реакция украинских властей оказалась противоречивой. Представитель Зеленского отказался от комментариев, а другой неназванный чиновник назвал сообщения о плане с роем дронов и ИИ «полной чепухой». Одновременно он признал, что Киев заинтересован во временном закрытии российских аэропортов, но заявил: у Украины якобы нет достаточно точного и надёжного дальнобойного оружия, которое позволило бы атаковать их без неприемлемого риска для гражданских лиц.
Сводка ключевых утверждений, которые следует воспринимать именно как сообщения, а не как независимо установленные факты:
Главная оговорка остаётся неизменной: операцию, согласно публикации, не проводили; наиболее подробные сведения основаны на анонимных источниках, а один из украинских чиновников оспорил сам факт существования такого плана. Поэтому история описывает возможный замысел ведения войны, но не подтверждает, что Украина располагала готовым роем, способным закрыть аэропорты Москвы.