Европа инвестирует в ИИ — но этого недостаточно

Согласно опросам, на которые ссылалась Лагард, компании еврозоны рассчитывают направить в среднем около 9% всех своих инвестиций на ИИ в 2026 году. Это говорит о серьёзном интересе бизнеса, но ещё не означает, что Европа уже выиграла технологическую гонку.

Другие данные ЕЦБ показывают, как быстро распространяется технология: доля работников, сообщавших об использовании ИИ, выросла с 26% в 2024 году до 40% в 2025-м. В другом выступлении Лагард отмечала, что европейские поставщики цифровых услуг сообщают о двузначных темпах роста на фоне внедрения ИИ, а компании, уже использующие такие инструменты, получают в среднем около 4% прироста производительности.

Поэтому главный вопрос заключается не только в том, будут ли европейские фирмы покупать ИИ-инструменты. Важно понять, смогут ли они применять их с высокой отдачей, финансировать расширение и выходить на рынки других стран, не перенося бизнес за пределы Европы.

Главные препятствия: раздробленный рынок и капитал

Лагард выделила две связанные между собой проблемы. Первая — недостаточная интеграция единого рынка ЕС, особенно в цифровой сфере. Различия в национальных нормах, правовых системах и административных требованиях могут затруднять работу цифровой компании во всём Европейском союзе. Ей зачастую приходится учитывать особенности каждой страны, вместо того чтобы работать с ЕС как с единым крупным рынком.

Вторая проблема — разобщённость европейских рынков капитала. Из-за этого инновационным компаниям сложнее привлекать рисковый капитал после начального стартап-этапа, когда им нужны крупные раунды венчурного, растущего или акционерного финансирования.

Вместе эти факторы создают невыгодные условия для масштабирования. Перспективной компании может быть трудно расширяться через границы, находить финансирование на поздних стадиях развития или проводить эффективное размещение акций в Европе. В представленных материалах нет подтверждённого количественного сравнения масштабов переезда компаний или дефицита финансирования, поэтому такие различия не следует преувеличивать. Но сама проблема очевидна: Европа способна создавать инновации, не удерживая у себя достаточную долю компаний и экономической ценности, которые из них возникают.

Почему прежняя модель роста теряет устойчивость

Лагард связала дискуссию об ИИ с более широкой оценкой состояния европейской экономики. По её словам, послевоенная модель роста опиралась на взаимно усиливающие друг друга основы, которые теперь ослабевают. Среди давящих факторов — рост торговых ограничений, сравнительно высокие энергозатраты и усиление Китая как промышленного конкурента.

Это делает ИИ важным не только для технологической отрасли. Если европейские компании смогут внедрять его в промышленности, сфере услуг и научных исследованиях, технология способна поддержать производительность и частично компенсировать факторы, из-за которых традиционная экспортная модель становится менее надёжной. ЕЦБ также указывал, что переход к нематериальным инвестициям, включая ИИ, может смягчать давление на экономическую активность еврозоны в условиях неопределённости.

Лагард не утверждает, что один лишь искусственный интеллект решит все экономические проблемы Европы. Её тезис в другом: по мере ослабления внешних условий, поддерживавших европейский рост, всё большее значение приобретают масштаб, производительность и собственные технологические возможности региона.

Внутренний спрос остаётся источником устойчивости

На фоне этих сложностей Лагард назвала внутренний спрос важным фактором устойчивости еврозоны и отметила, что недавняя динамика роста оказалась лучше, чем можно было ожидать с учётом внешнего давления.

Это даёт европейским компаниям большую базу клиентов для внедрения ИИ. Однако многочисленное население ещё не делает рынок единым автоматически: для превращения спроса в общеевропейский масштаб нужны общие правила, доступное финансирование и меньше препятствий для работы через границы.

Что означает призыв «начинать по-европейски и масштабироваться по-европейски»

Предложения Лагард сводятся к тому, чтобы существующий размер европейской экономики начал работать как настоящий единый рынок.

1. Углубить единый рынок цифровых услуг

Первый шаг — сократить правовые и административные барьеры, которые неоправданно усложняют трансграничную деятельность, особенно в цифровых секторах. Компания должна иметь возможность разрабатывать и продавать продукт по всей Европе, не перестраивая бизнес-модель для каждой национальной юрисдикции.

2. Создать опциональную форму «EU Inc.»

Лагард выступила за добровольную стандартизированную общеевропейскую организационно-правовую форму, которую обычно называют «EU Inc.» Такой режим позволил бы компаниям по выбору регистрироваться и работать в рамках более унифицированных европейских правил, а не разбираться в сложной совокупности национальных требований.

Задача предложения — облегчить инновационным фирмам путь «от старта в Европе к масштабированию в Европе»: создать бизнес, обслуживать клиентов по всему ЕС и сохранять европейскую базу по мере роста.

3. Завершить интеграцию рынков капитала

Третий элемент — дальнейшее объединение европейских рынков капитала. Более связанные рынки упростили бы направление сбережений со всего ЕС в акционерные инвестиции, венчурный капитал и финансирование компаний на поздних стадиях роста.

Для ИИ-бизнеса такое финансирование может быть решающим. Разработка продуктов, найм специалистов, создание инфраструктуры и международная экспансия требуют средств, значительно превышающих первоначальный стартап-капитал.

Европейские акции сталкиваются с двойным вызовом

Предупреждение Лагард прозвучало на фоне непростой ситуации на публичных рынках. Бум ИИ поднял мировые технологические оценки до уровней, которые в последний раз наблюдались во времена интернет-пузыря. Это усиливает опасения, что чрезмерный оптимизм однажды приведёт к резкому откату.

Одновременно структура европейского рынка хуже приспособлена для финансирования и удержания быстрорастущих технологических компаний. Перед Европой стоит двойная задача: получить большую долю выгоды от развития ИИ и не считать высокие оценки акций сами по себе доказательством устойчивой экономической ценности.

Итог

По мнению Лагард, проблема Европы в сфере ИИ заключается не в отсутствии амбиций и даже не в недостатке корпоративных инвестиций. Главная слабость — неспособность превратить большой, но разделённый рынок в настоящее преимущество масштаба.

Данные уже показывают быстрое распространение технологии и значительные планы бизнеса: компании еврозоны собираются направить на ИИ около 9% всех инвестиций в этом году. Но без устранения барьеров единого рынка, более глубокой интеграции рынков капитала и упрощённой трансграничной корпоративной формы вроде «EU Inc.» европейские инновационные компании по-прежнему будут сталкиваться с препятствиями на пути от изобретения к расширению.

Именно поэтому вывод Лагард носит не только технологический, но и практический характер: Европе нужно сделать так, чтобы компании могли начинать в Европе, финансироваться в Европе и масштабироваться в Европе, пока вторую цифровую революцию снова не перехватили другие.

Европа инвестирует в ИИ — но этого недостаточно

Согласно опросам, на которые ссылалась Лагард, компании еврозоны рассчитывают направить в среднем около 9% всех своих инвестиций на ИИ в 2026 году. Это говорит о серьёзном интересе бизнеса, но ещё не означает, что Европа уже выиграла технологическую гонку.

Другие данные ЕЦБ показывают, как быстро распространяется технология: доля работников, сообщавших об использовании ИИ, выросла с 26% в 2024 году до 40% в 2025-м. В другом выступлении Лагард отмечала, что европейские поставщики цифровых услуг сообщают о двузначных темпах роста на фоне внедрения ИИ, а компании, уже использующие такие инструменты, получают в среднем около 4% прироста производительности.

Поэтому главный вопрос заключается не только в том, будут ли европейские фирмы покупать ИИ-инструменты. Важно понять, смогут ли они применять их с высокой отдачей, финансировать расширение и выходить на рынки других стран, не перенося бизнес за пределы Европы.

Главные препятствия: раздробленный рынок и капитал

Лагард выделила две связанные между собой проблемы. Первая — недостаточная интеграция единого рынка ЕС, особенно в цифровой сфере. Различия в национальных нормах, правовых системах и административных требованиях могут затруднять работу цифровой компании во всём Европейском союзе. Ей зачастую приходится учитывать особенности каждой страны, вместо того чтобы работать с ЕС как с единым крупным рынком.

Вторая проблема — разобщённость европейских рынков капитала. Из-за этого инновационным компаниям сложнее привлекать рисковый капитал после начального стартап-этапа, когда им нужны крупные раунды венчурного, растущего или акционерного финансирования.

Вместе эти факторы создают невыгодные условия для масштабирования. Перспективной компании может быть трудно расширяться через границы, находить финансирование на поздних стадиях развития или проводить эффективное размещение акций в Европе. В представленных материалах нет подтверждённого количественного сравнения масштабов переезда компаний или дефицита финансирования, поэтому такие различия не следует преувеличивать. Но сама проблема очевидна: Европа способна создавать инновации, не удерживая у себя достаточную долю компаний и экономической ценности, которые из них возникают.

Почему прежняя модель роста теряет устойчивость

Лагард связала дискуссию об ИИ с более широкой оценкой состояния европейской экономики. По её словам, послевоенная модель роста опиралась на взаимно усиливающие друг друга основы, которые теперь ослабевают. Среди давящих факторов — рост торговых ограничений, сравнительно высокие энергозатраты и усиление Китая как промышленного конкурента.

Это делает ИИ важным не только для технологической отрасли. Если европейские компании смогут внедрять его в промышленности, сфере услуг и научных исследованиях, технология способна поддержать производительность и частично компенсировать факторы, из-за которых традиционная экспортная модель становится менее надёжной. ЕЦБ также указывал, что переход к нематериальным инвестициям, включая ИИ, может смягчать давление на экономическую активность еврозоны в условиях неопределённости.

Лагард не утверждает, что один лишь искусственный интеллект решит все экономические проблемы Европы. Её тезис в другом: по мере ослабления внешних условий, поддерживавших европейский рост, всё большее значение приобретают масштаб, производительность и собственные технологические возможности региона.

Внутренний спрос остаётся источником устойчивости

На фоне этих сложностей Лагард назвала внутренний спрос важным фактором устойчивости еврозоны и отметила, что недавняя динамика роста оказалась лучше, чем можно было ожидать с учётом внешнего давления.

Это даёт европейским компаниям большую базу клиентов для внедрения ИИ. Однако многочисленное население ещё не делает рынок единым автоматически: для превращения спроса в общеевропейский масштаб нужны общие правила, доступное финансирование и меньше препятствий для работы через границы.

Что означает призыв «начинать по-европейски и масштабироваться по-европейски»

Предложения Лагард сводятся к тому, чтобы существующий размер европейской экономики начал работать как настоящий единый рынок.

1. Углубить единый рынок цифровых услуг

Первый шаг — сократить правовые и административные барьеры, которые неоправданно усложняют трансграничную деятельность, особенно в цифровых секторах. Компания должна иметь возможность разрабатывать и продавать продукт по всей Европе, не перестраивая бизнес-модель для каждой национальной юрисдикции.

2. Создать опциональную форму «EU Inc.»

Лагард выступила за добровольную стандартизированную общеевропейскую организационно-правовую форму, которую обычно называют «EU Inc.» Такой режим позволил бы компаниям по выбору регистрироваться и работать в рамках более унифицированных европейских правил, а не разбираться в сложной совокупности национальных требований.

Задача предложения — облегчить инновационным фирмам путь «от старта в Европе к масштабированию в Европе»: создать бизнес, обслуживать клиентов по всему ЕС и сохранять европейскую базу по мере роста.

3. Завершить интеграцию рынков капитала

Третий элемент — дальнейшее объединение европейских рынков капитала. Более связанные рынки упростили бы направление сбережений со всего ЕС в акционерные инвестиции, венчурный капитал и финансирование компаний на поздних стадиях роста.

Для ИИ-бизнеса такое финансирование может быть решающим. Разработка продуктов, найм специалистов, создание инфраструктуры и международная экспансия требуют средств, значительно превышающих первоначальный стартап-капитал.

Европейские акции сталкиваются с двойным вызовом

Предупреждение Лагард прозвучало на фоне непростой ситуации на публичных рынках. Бум ИИ поднял мировые технологические оценки до уровней, которые в последний раз наблюдались во времена интернет-пузыря. Это усиливает опасения, что чрезмерный оптимизм однажды приведёт к резкому откату.

Одновременно структура европейского рынка хуже приспособлена для финансирования и удержания быстрорастущих технологических компаний. Перед Европой стоит двойная задача: получить большую долю выгоды от развития ИИ и не считать высокие оценки акций сами по себе доказательством устойчивой экономической ценности.

Итог

По мнению Лагард, проблема Европы в сфере ИИ заключается не в отсутствии амбиций и даже не в недостатке корпоративных инвестиций. Главная слабость — неспособность превратить большой, но разделённый рынок в настоящее преимущество масштаба.

Данные уже показывают быстрое распространение технологии и значительные планы бизнеса: компании еврозоны собираются направить на ИИ около 9% всех инвестиций в этом году. Но без устранения барьеров единого рынка, более глубокой интеграции рынков капитала и упрощённой трансграничной корпоративной формы вроде «EU Inc.» европейские инновационные компании по-прежнему будут сталкиваться с препятствиями на пути от изобретения к расширению.

Именно поэтому вывод Лагард носит не только технологический, но и практический характер: Европе нужно сделать так, чтобы компании могли начинать в Европе, финансироваться в Европе и масштабироваться в Европе, пока вторую цифровую революцию снова не перехватили другие.