Поэтому практический ответ условный. Срыв переговорного раунда, скорее всего, добавит ценам на нефть риск-премию. Но если вместе с этим усилятся проблемы с судоходством или военные риски вокруг Ормузского пролива, движение может оказаться гораздо сильнее.
Самый наглядный ориентир — реакция рынка на последние новости о дипломатии.
27 апреля The Star сообщила, что фьючерсы на Brent выросли на $2,16, или 2,05 %, до $107,49 за баррель: переговоры США и Ирана застопорились, а поставки через Ормузский пролив оставались ограниченными. В материале Reuters, опубликованном WKZO, описывалась похожая картина: нефть подорожала примерно на 3 % до двухнедельного максимума, Brent закрылся на $108,23, а WTI — на $96,37.
Обратное произошло, когда рынок увидел больше шансов на продолжение переговоров. 21 апреля нефть дешевела на ожиданиях, что переговоры США и Ирана состоятся и позволят увеличить поставки из ключевого ближневосточного добывающего региона; Brent у The Star был на уровне $94,44, а у Channel NewsAsia — $94,53.
Эта разница не даёт надёжной ценовой цели. Зато она показывает направление реакции: застопорившиеся переговоры плюс ограниченные поставки через Ормузский пролив — фактор роста для нефти, а возобновление дипломатии рынок воспринимает как повод для снижения или хотя бы успокоения цен.
Ключевая переменная — не дипломатия сама по себе, а то, что происходит с физическими потоками нефти и судоходством через Ормузский пролив.
The Star и WKZO связывали рост цен с тем, что переговоры зашли в тупик, а поставки через пролив оставались ограниченными, из-за чего мировое предложение нефти было сжатым. ICIS также сообщал, что нефть поднималась, пока США и Иран оставались в тупике по вопросу контроля над Ормузским проливом после срыва мирных переговоров.
Именно поэтому главный риск роста выглядит конкретно: нет сделки — и одновременно ухудшается ситуация вокруг пролива. 24 апреля цены на нефть ранее в течение дня росли на опасениях новой военной эскалации после того, как Иран опубликовал кадры высадки спецназовцев на грузовое судно в Ормузском проливе; затем цены откатились после сообщения Reuters о возможном возобновлении переговоров.
| Сценарий | Вероятная реакция рынка | Почему |
|---|---|---|
| Переговоры провалились, но новых сбоев в судоходстве нет | Умеренное повышательное давление или волатильный рост | Нефть уже подрастала, когда США и Иран оставались в тупике по Ормузу после срыва переговоров. |
| Переговоры провалились, а поставки через Ормузский пролив остаются ограниченными | Более сильное ралли | Сообщения связывали ограниченные поставки через пролив с напряжённым мировым предложением; Brent тогда был около $107–108. |
| Переговоры возобновляются или остаётся реальный путь к перемирию | Откат или более сдержанная реакция | Нефть падала, когда трейдеры ожидали продолжения переговоров и увеличения поставок из региона. |
| Растут военные риски или риски для судов | Самый большой риск скачка вверх | Цены ранее росли на опасениях эскалации после эпизода с грузовым судном в проливе, а затем снизились на новостях о возможном возобновлении переговоров. |
Главный противовес — возвращение дипломатии. Распродажа 21 апреля показала, что трейдеры готовы снижать цены на нефть, когда считают переговоры вероятными и ждут большего предложения из региона.
Рынок также показал, что может быстро менять направление. В материале Reuters, опубликованном GV Wire, говорилось, что цены метались между минусом и плюсом, пока трейдеры взвешивали риски перебоев в поставках и возможный перезапуск переговоров США и Ирана. ICIS отдельно отмечал продлённые усилия по перемирию, которые должны были дать место новым мирным предложениям, даже когда цены росли на фоне тупика.
Если переговоры США и Ирана провалятся, нефть, вероятно, сначала подорожает. Но масштаб движения будет зависеть от Ормузского пролива. Один лишь дипломатический срыв добавит риск-премию; срыв, сопровождаемый более жёсткими ограничениями поставок через пролив или новым военным инцидентом, может подтолкнуть цены значительно выше.
Если же переговоры быстро возобновятся или усилия по перемирию останутся убедительными, рост может быть ограничен или развернуться — именно такую реакцию рынок уже показывал 21 апреля.