Нефть дешевеет: сможет ли сделка США и Ирана открыть Ормузский пролив и вернуть иранские баррели на рынок?

Мировой нефтяной рынок испытал настоящий шок в понедельник, 25 мая 2026 года. Котировки эталонного сорта Brent обвалились ниже психологически важной отметки в $100 за баррель впервые за две недели, рухнув более чем на 5% .

Причиной столь резкого падения стала не физическая нехватка или переизбыток сырья, а внезапный всплеск оптимизма по поводу того, что геополитический кошмар — блокада Ормузского пролива — возможно, близится к завершению. Катализатором распродажи послужило заявление президента США Дональда Трампа, сделанное в минувшие выходные, о том, что мирная сделка с Ираном, направленная на восстановление потоков почти пятой части мировых поставок нефти, уже «в основном согласована» .

Ниже мы детально разберём текущий статус переговоров, конкретные узкие места, мешающие поставить подпись, и практические трудности, которые никуда не денутся даже после того, как чернила на документе высохнут.

Паника отступает: почему нефть пробила «дно»

Финансовая логика обвала проста: военная премия за риск, закладывавшаяся трейдерами в цену барреля на протяжении месяцев, начала стремительно испаряться. Фьючерсы на нефть Brent упали на $5.82, опустившись в район $94.42, а западнотехасская смесь WTI просела примерно до $90.83 за баррель .

Аналитики назвали это прямым пересчётом рисков нарушения поставок. «Поздно вечером в субботу, похоже, произошёл прорыв в американо-иранской войне, — отметил Гэйк Джун Го, старший аналитик нефтяного рынка Sparta Commodities. — Рынки немедленно начали закладывать в цену потенциальное возвращение иранских баррелей» .

Когда Ормузский пролив — узкая 21-мильная горловина — был фактически запечатан конфликтом, это задушило не только иранский экспорт, но и поставило под угрозу все поставки ближневосточной нефти. Сигнал президента Трампа о том, что танкеры вскоре могут безопасно проходить через эти воды, вызвал каскад ликвидаций длинных позиций, утянув цены на минимум за две недели .

Что внутри соглашения: 60-дневный меморандум о взаимопонимании

Как сообщает Axios со ссылкой на американских чиновников, разрабатываемая сделка представляет собой 60-дневный меморандум о взаимопонимании (MoU), который покупает время для переговоров о постоянном ядерном соглашении . Это ещё не окончательный мирный договор, а весьма специфичный механизм укрепления доверия. Ключевые операционные параметры включают:

• Открытие пролива: Ормузский пролив будет открыт для прохода судов без взимания сборов на время продления режима прекращения огня. Принципиально важно, что Иран согласился очистить акваторию от выставленных им морских мин, чтобы обеспечить безопасный проход, с целью восстановить доконфликтный уровень трафика в течение 30 дней .
• Экономика в обмен на действия: США снимут блокаду иранских портов и предоставят ограниченные исключения из санкционного режима, что позволит Тегерану вновь свободно продавать свою нефть. Этот механизм «помощь за результат» увязывает каждый шаг по смягчению санкций с верифицируемым действием со стороны Ирана .
• Разморозка активов: Планируется разблокировать часть иранских активов, хранящихся в иностранных банках .

Госсекретарь Марко Рубио, выступая из Индии, подтвердил «значительный прогресс, хотя и не окончательный», и намекнул, что конечной целью является мир, которому «больше не нужно будет бояться, что Иран получит ядерное оружие» .

Слон в посудной лавке: ядерные камни преткновения

Несмотря на эйфорию рынков, политические и технические препятствия далеки от разрешения. MoU де-факто откладывает самые сложные вопросы на отдельный трек ядерных переговоров, но эти разногласия настолько глубоки, что способны потопить весь процесс. Чиновники утверждают, что рамочное ядерное соглашение готово «на 95%», но оставшиеся 5% — это пропасть .

Запасы урана: Самый острый спор касается того, что делать с уже накопленным Ираном обогащённым ураном. До начала боевых действий Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) подтвердило наличие на иранских объектах около 441 килограмма высокообогащённого материала . Позиция США неизменна: этот материал должен быть физически вывезен из страны или утилизирован . Иран в ответ предлагает «разбавить» запасы или ограничить будущее производство, но сопротивляется их полному удалению. США также настаивают на 20-летнем моратории на обогащение, что Тегеран отвергает в пользу гораздо более короткой паузы в 3–5 лет .

Масштаб и последовательность снятия санкций: Классическая ловушка очерёдности шагов. Вашингтон предлагает «минимальное смягчение санкций» на начальном этапе, что противоречит требованию Ирана о полномасштабной и верифицируемой отмене всех ограничений. Тегеран хочет полного доступа к мировым банкам и нефтяным рынкам и, что критически важно, гарантий того, что ни одна будущая администрация США не сможет выйти из соглашения в одностороннем порядке, как это сделала администрация Трампа с СВПД в 2018 году .

Исключение для Бушерской АЭС: Ещё одной горячей точкой является судьба ядерной инфраструктуры. Максималистская цель США — демонтаж всех ядерных возможностей Ирана, кроме гражданской Бушерской АЭС — фактически ядерная кастрация, которую иранское руководство считает политическим самоубийством, и которую оно отвергло безоговорочно .

О чём говорят (и молчат) стороны

Публичные сигналы демонстрируют тщательно срежиссированный танец оптимизма и угроз.

Со стороны США Дональд Трамп взял двусмысленно-позитивный тон. В постах в Truth Social он объявил сделку «практически согласованной, финализация pending», но также предупредил, что «спешить некуда» . За кулисами администрация проявила гибкость, сигнализируя о готовности смириться с ограниченным мирным обогащением под контролем МАГАТЭ — смягчение прежней позиции «никакого обогащения» .

Из Тегерана сигналы нарочито осторожны. Полуофициальное агентство Tasnim подтвердило общие детали сделки, но особо подчеркнуло, что Иран «будет осуществлять свой суверенитет над Ормузским проливом», отбивая нарратив о капитуляции. Признавая, что разногласия сокращаются, иранские чиновники публично настаивают на том, что «сделки ещё нет» .

Подводные камни после церемонии подписания

Даже если меморандум будет подписан завтра, фаза исполнения сама по себе является минным полем:

Риск ядерного коллапса: 60-дневные часы тикают с невероятной скоростью. Если постоянные ядерные переговоры в течение этого окна провалятся, прекращение огня по структуре сделки растворится, что может вновь захлопнуть Ормузский пролив и погрузить регион в кризис.

Дефицит доверия: Выход США из ядерной сделки в 2018 году отравил любые переговоры. Иран желает железобетонных гарантий от будущих санкций, в то время как Вашингтон настаивает на жёстких инспекциях МАГАТЭ с коротким уведомлением. В этой атмосфере любое неверное толкование курса корабля или активности центрифуг может спровоцировать катастрофический срыв обязательств .

Логистика разминирования: Заставить рынок страхования судов вновь поверить в безопасность пролива так же трудно, как и физически убрать мины. Хотя сделка предполагает восстановление трафика до довоенного уровня за 30 дней, процесс обследования и очистки активного морского пути — это деликатная военная операция, которая не всегда подчиняется политическим срокам .

Внутренние и региональные спойлеры: В Вашингтоне «ястребы» в Конгрессе могут заблокировать смягчение санкций без железных гарантий постоянной верификации. В Тегеране парламентские консерваторы и элементы Корпуса стражей исламской революции рассматривают любые уступки по обогащению как предательство. В то же время Израиль и некоторые арабские государства Персидского залива считают сделку, легитимизирующую иранские обогатительные мощности, экзистенциальной угрозой, что даёт им мощный стимул торпедировать или подорвать соглашение .

Для нефтяных рынков обвал в понедельник — это ставка на дипломатическое чудо. Однако реальное возвращение иранских баррелей, стабильность режима прекращения огня и здоровье мировой экономики остаются в подвешенном состоянии, регулируясь хрупким 60-дневным таймером и долгой историей неудач.