У гонконгского рывка было два ключевых двигателя:

• Потоки капитала из материкового Китая. Именно китайские деньги названы ключевым драйвером, закрепившим позиции города как главного направления для китайских инвесторов, ищущих диверсификацию за рубежом . Еще в 2024 году аналитики Bloomberg Intelligence прогнозировали, что спрос со стороны КНР на высокодоходные офшорные инвестиции может расти на 16% ежегодно вплоть до 2030 года благодаря разнице процентных ставок между материковым Китаем и такими рынками, как Гонконг и США .
• Возрождение рынка IPO и акций. Мощный отскок гонконгского рынка первичных размещений и всего фондового рынка в 2025 году сыграл роль магнита, притягивающего глобальный капитал и укрепляющего экосистему управления состоянием . Возникла классическая спираль: хорошая рыночная конъюнктура привлекала новый капитал, который, в свою очередь, еще больше разгонял рынок .

Взгляд на 2030 год: отрыв будет только расти

Главный прогноз BCG однозначен: новообретенное лидерство Гонконга «вряд ли будет обратимым», поскольку азиатские центры богатства системно растут быстрее европейских конкурентов .

К 2030 году, по оценкам консалтинговой группы, стремительное накопление капитала в Азии увеличит разрыв между Гонконгом и Швейцарией почти до $600 млрд. Этому будут способствовать в том числе промышленное доминирование Китая и продолжающееся восстановление гонконгских рынков капитала . И Гонконг, и его ключевой региональный соперник — Сингапур — согласно прогнозам, продолжат наращивать объемы трансграничного бронирования примерно на 9% в год .

Перед нами не временный циклический всплеск, а структурный сдвиг. Его фундамент — более высокая скорость создания богатства на тех азиатских рынках, которые обслуживают эти финансовые центры .

Два противоположных профиля риска

Если отвлечься от заголовков, данные BCG рисуют два принципиально разных бизнес-портрета. Переход лидерства от Швейцарии к Гонконгу — это одновременно и переход от одного профиля риска к другому.

Концентрированный рост Гонконга. Мощный импульс азиатского центра почти полностью завязан на единый, взаимосвязанный набор факторов: состояние китайской экономики, потоки китайского капитала и локальный цикл акций и IPO . Такая модель сверхэффективна в текущих условиях, но уязвима перед замедлением любого из этих компонентов. Это высокая ставка на продолжение китайской истории успеха.

Диверсифицированная «тихая гавань» Швейцарии. Швейцарская модель описывается BCG как европейское убежище для капитала, которое растет медленнее, но опирается на более широкую и географически распределенную клиентскую базу . Эта модель менее зрелищна с точки зрения темпов, но она предлагает состоятельным людям иную ценность — предсказуемость и проверенную веками нейтральную юрисдикцию. Именно поэтому швейцарский финансовый центр часто сравнивают не с рывками азиатских хабов, а с надежной, но неспешной эволюцией.

По сути, инвесторы и их капиталы голосуют ногами: одни выбирают динамику и близость к главному источнику нового богатства мира, другие — стабильность и диверсификацию. Сосуществование обеих моделей, скорее всего, и определит архитектуру глобального wealth management в ближайшее десятилетие.

У гонконгского рывка было два ключевых двигателя:

• Потоки капитала из материкового Китая. Именно китайские деньги названы ключевым драйвером, закрепившим позиции города как главного направления для китайских инвесторов, ищущих диверсификацию за рубежом . Еще в 2024 году аналитики Bloomberg Intelligence прогнозировали, что спрос со стороны КНР на высокодоходные офшорные инвестиции может расти на 16% ежегодно вплоть до 2030 года благодаря разнице процентных ставок между материковым Китаем и такими рынками, как Гонконг и США .
• Возрождение рынка IPO и акций. Мощный отскок гонконгского рынка первичных размещений и всего фондового рынка в 2025 году сыграл роль магнита, притягивающего глобальный капитал и укрепляющего экосистему управления состоянием . Возникла классическая спираль: хорошая рыночная конъюнктура привлекала новый капитал, который, в свою очередь, еще больше разгонял рынок .

Взгляд на 2030 год: отрыв будет только расти

Главный прогноз BCG однозначен: новообретенное лидерство Гонконга «вряд ли будет обратимым», поскольку азиатские центры богатства системно растут быстрее европейских конкурентов .

К 2030 году, по оценкам консалтинговой группы, стремительное накопление капитала в Азии увеличит разрыв между Гонконгом и Швейцарией почти до $600 млрд. Этому будут способствовать в том числе промышленное доминирование Китая и продолжающееся восстановление гонконгских рынков капитала . И Гонконг, и его ключевой региональный соперник — Сингапур — согласно прогнозам, продолжат наращивать объемы трансграничного бронирования примерно на 9% в год .

Перед нами не временный циклический всплеск, а структурный сдвиг. Его фундамент — более высокая скорость создания богатства на тех азиатских рынках, которые обслуживают эти финансовые центры .

Два противоположных профиля риска

Если отвлечься от заголовков, данные BCG рисуют два принципиально разных бизнес-портрета. Переход лидерства от Швейцарии к Гонконгу — это одновременно и переход от одного профиля риска к другому.

Концентрированный рост Гонконга. Мощный импульс азиатского центра почти полностью завязан на единый, взаимосвязанный набор факторов: состояние китайской экономики, потоки китайского капитала и локальный цикл акций и IPO . Такая модель сверхэффективна в текущих условиях, но уязвима перед замедлением любого из этих компонентов. Это высокая ставка на продолжение китайской истории успеха.

Диверсифицированная «тихая гавань» Швейцарии. Швейцарская модель описывается BCG как европейское убежище для капитала, которое растет медленнее, но опирается на более широкую и географически распределенную клиентскую базу . Эта модель менее зрелищна с точки зрения темпов, но она предлагает состоятельным людям иную ценность — предсказуемость и проверенную веками нейтральную юрисдикцию. Именно поэтому швейцарский финансовый центр часто сравнивают не с рывками азиатских хабов, а с надежной, но неспешной эволюцией.

По сути, инвесторы и их капиталы голосуют ногами: одни выбирают динамику и близость к главному источнику нового богатства мира, другие — стабильность и диверсификацию. Сосуществование обеих моделей, скорее всего, и определит архитектуру глобального wealth management в ближайшее десятилетие.