Однако реальный потенциал страны гораздо выше. Заместитель министра обороны Украины Мстислав Баник сообщил 2 июня 2026 года на заседании Парламентской ассамблеи НАТО, что оборонная промышленность Украины может производить до 20 миллионов дронов в год, а также тысячи ракет большой дальности, если получит полное финансирование .

Именно этот дефицит финансирования стал центральной стратегической уязвимостью. Оборонная стратегия Украины на 2026 год требует $120 млрд, из которых она может покрыть только $60 млрд за счёт внутренних налоговых поступлений и кредитов ЕС . Оставшиеся $60 млрд должны поступить от международных партнёров. По состоянию на середину 2025 года президент Украины Владимир Зеленский заявил, что профинансировано лишь 45% производственных мощностей страны — то есть значительно более половины промышленного потенциала простаивает .

Совокупный потенциал производства дронов и ракет на 2026 год оценивается в $35 млрд, а более широкая оборонная промышленная база может достичь $60 млрд выпуска . Чтобы закрыть разрыв, союзники сделали значительные новые заявления о поддержке:

• Контактная группа «Рамштайн» подтвердила $38 млрд общей поддержки на 2026 год, включая более $2,5 млрд, специально выделенных на украинские дроны .
• В 2025 году партнёры направили почти $5 млрд непосредственно в оборонно-промышленный комплекс Украины .
• Германия подписала пакет на €4 млрд, который включает ракеты Patriot и совместное производство дронов с Киевом .
• Многострановой фонд в €1,3 млрд под руководством Дании, Швеции, Канады, Норвегии и Исландии финансирует производство дронов, ракет и артиллерии непосредственно в Украине .

Государственный маховик России: ставка на объём

Россия ответила собственной масштабной промышленной мобилизацией. Авиационный сектор страны, включающий производство дронов, показал рост выпуска на 117% в годовом исчислении в апреле 2026 года — резкое ускорение по сравнению со средним темпом роста в 68% в течение 2025 года .

Россия планирует произвести более 7 млн FPV-дронов (вид от первого лица) в 2026 году, что на 3 млн больше, чем в 2025 году . Что касается ударных дронов большей дальности, Россия в настоящее время может производить около 30 000 ударных дронов «Шахед-136»/«Герань-2» в год, и, по оценкам разведки, эта мощность может удвоиться . К январю 2026 года дроны типа «Шахед» составляли примерно 66% всех БПЛА, запускаемых Россией за месяц .

По словам главнокомандующего ВСУ Александра Сырского, Россия сейчас производит более 400 БПЛА в сутки и перевыполнила план 2025 года, достигнув 106% от целевого показателя . Эта промышленная база питает беспрецедентный оперативный темп. Россия совершила примерно 56 700 воздушных атак в течение всего 2025 года, 96% из которых были дронами большой дальности — этот показатель более чем в четыре раза превышает 13 300 атак, зафиксированных в 2024 году . В апреле 2026 года Россия установила новый месячный рекорд, запустив 6 722 дрона и ракеты по гражданским объектам .

Сама масса этих атак является ключевой частью стратегии России, даже если украинская ПВО остаётся эффективной. Украина заявляет, что сбивает или подавляет электронными средствами 88% российских ударных дронов, но из-за объёмов «прорывы» всё равно наносят значительный ущерб . Только за одну неделю марта 2026 года Россия использовала почти 1 750 дронов, 1 530 управляемых планирующих бомб и 39 ракет против Украины .

Как дроновая война меняет поле боя

Индустриальное наращивание напрямую трансформирует поле боя, где дроны стали основным оружием, наносящим потери. Президент Зеленский заявил в январе 2026 года, что на долю дронов теперь приходится более 80% потерь российских войск, а количество ударов дронов по российским военнослужащим превышает 22 770 в месяц . Только в декабре 2025 года украинские дроны поразили 35 000 российских военных .

Преимущество Украины в дронах — не только в количестве, но и в эффективности. Институт изучения войны (ISW) в апреле 2026 года оценил, что украинские силы достигли превосходства в дронах над российскими, что, «вероятно, способствует остановке российских наступлений и недавним украинским контратакам» . Это качественное превосходство отражается в соотношении ударов на поле боя — 1,3 к 1 в пользу Украины .

Стратегическое влияние измеримо в территориальных показателях. В период с октября 2024 по март 2025 года российские силы захватили 2 716 км², продвигаясь в среднем на 14,92 км² в день. За аналогичный шестимесячный период год спустя (октябрь 2025 — март 2026 года) российские захваты замедлились до 1 833 км² при среднем темпе 10,07 км² в день — то есть сокращение занятых территорий на 33%, даже при том, что Россия обрушила на конфликт рекордное количество дронов .

Ещё один показатель растущей досягаемости Украины — кампания ударов большой дальности. Запуски украинских дронов большой дальности выросли со 110 в январе 2024 года до более чем 7 000 в марте 2026 года — 64-кратное увеличение, которое сократило разрыв с темпами запусков российских БПЛА большой дальности . Эти удары вынуждают российскую ПВО обрабатывать огромные объёмы данных с датчиков и адаптироваться к тактике противника практически в реальном времени .

Человеческая цена этой войны дронов остаётся ошеломляющей. По оценкам CSIS, российские силы понесли почти 1,2 миллиона боевых потерь (убитыми, ранеными и пропавшими без вести) в период с февраля 2022 по декабрь 2025 года, причём примерно 415 000 из них приходятся только на 2025 год .

Главный фронт — финансовый

К середине 2026 года война дронов достигла парадокса. Обе стороны способны производить примерно по 7 млн дронов в год — масштаб, который был немыслим в начале полномасштабного вторжения. Но решающее различие связано не столько с заводскими конвейерами, сколько с финансированием. Украина доказала, что может производить более совершенные системы, которые на поле боя притупляют российское наступление. Россия, с её полностью государственным промышленным рывком, делает ставку на то, что объём сможет подавить это качество.

Для Украины центральный фронт теперь не только географический — он проходит в сфере обеспечения $60 млрд, необходимых для полной загрузки производственных линий. Исход войны дронов, а возможно, и всего конфликта, всё больше зависит от того, решат ли западные столицы закрыть этот разрыв.

Однако реальный потенциал страны гораздо выше. Заместитель министра обороны Украины Мстислав Баник сообщил 2 июня 2026 года на заседании Парламентской ассамблеи НАТО, что оборонная промышленность Украины может производить до 20 миллионов дронов в год, а также тысячи ракет большой дальности, если получит полное финансирование .

Именно этот дефицит финансирования стал центральной стратегической уязвимостью. Оборонная стратегия Украины на 2026 год требует $120 млрд, из которых она может покрыть только $60 млрд за счёт внутренних налоговых поступлений и кредитов ЕС . Оставшиеся $60 млрд должны поступить от международных партнёров. По состоянию на середину 2025 года президент Украины Владимир Зеленский заявил, что профинансировано лишь 45% производственных мощностей страны — то есть значительно более половины промышленного потенциала простаивает .

Совокупный потенциал производства дронов и ракет на 2026 год оценивается в $35 млрд, а более широкая оборонная промышленная база может достичь $60 млрд выпуска . Чтобы закрыть разрыв, союзники сделали значительные новые заявления о поддержке:

• Контактная группа «Рамштайн» подтвердила $38 млрд общей поддержки на 2026 год, включая более $2,5 млрд, специально выделенных на украинские дроны .
• В 2025 году партнёры направили почти $5 млрд непосредственно в оборонно-промышленный комплекс Украины .
• Германия подписала пакет на €4 млрд, который включает ракеты Patriot и совместное производство дронов с Киевом .
• Многострановой фонд в €1,3 млрд под руководством Дании, Швеции, Канады, Норвегии и Исландии финансирует производство дронов, ракет и артиллерии непосредственно в Украине .

Государственный маховик России: ставка на объём

Россия ответила собственной масштабной промышленной мобилизацией. Авиационный сектор страны, включающий производство дронов, показал рост выпуска на 117% в годовом исчислении в апреле 2026 года — резкое ускорение по сравнению со средним темпом роста в 68% в течение 2025 года .

Россия планирует произвести более 7 млн FPV-дронов (вид от первого лица) в 2026 году, что на 3 млн больше, чем в 2025 году . Что касается ударных дронов большей дальности, Россия в настоящее время может производить около 30 000 ударных дронов «Шахед-136»/«Герань-2» в год, и, по оценкам разведки, эта мощность может удвоиться . К январю 2026 года дроны типа «Шахед» составляли примерно 66% всех БПЛА, запускаемых Россией за месяц .

По словам главнокомандующего ВСУ Александра Сырского, Россия сейчас производит более 400 БПЛА в сутки и перевыполнила план 2025 года, достигнув 106% от целевого показателя . Эта промышленная база питает беспрецедентный оперативный темп. Россия совершила примерно 56 700 воздушных атак в течение всего 2025 года, 96% из которых были дронами большой дальности — этот показатель более чем в четыре раза превышает 13 300 атак, зафиксированных в 2024 году . В апреле 2026 года Россия установила новый месячный рекорд, запустив 6 722 дрона и ракеты по гражданским объектам .

Сама масса этих атак является ключевой частью стратегии России, даже если украинская ПВО остаётся эффективной. Украина заявляет, что сбивает или подавляет электронными средствами 88% российских ударных дронов, но из-за объёмов «прорывы» всё равно наносят значительный ущерб . Только за одну неделю марта 2026 года Россия использовала почти 1 750 дронов, 1 530 управляемых планирующих бомб и 39 ракет против Украины .

Как дроновая война меняет поле боя

Индустриальное наращивание напрямую трансформирует поле боя, где дроны стали основным оружием, наносящим потери. Президент Зеленский заявил в январе 2026 года, что на долю дронов теперь приходится более 80% потерь российских войск, а количество ударов дронов по российским военнослужащим превышает 22 770 в месяц . Только в декабре 2025 года украинские дроны поразили 35 000 российских военных .

Преимущество Украины в дронах — не только в количестве, но и в эффективности. Институт изучения войны (ISW) в апреле 2026 года оценил, что украинские силы достигли превосходства в дронах над российскими, что, «вероятно, способствует остановке российских наступлений и недавним украинским контратакам» . Это качественное превосходство отражается в соотношении ударов на поле боя — 1,3 к 1 в пользу Украины .

Стратегическое влияние измеримо в территориальных показателях. В период с октября 2024 по март 2025 года российские силы захватили 2 716 км², продвигаясь в среднем на 14,92 км² в день. За аналогичный шестимесячный период год спустя (октябрь 2025 — март 2026 года) российские захваты замедлились до 1 833 км² при среднем темпе 10,07 км² в день — то есть сокращение занятых территорий на 33%, даже при том, что Россия обрушила на конфликт рекордное количество дронов .

Ещё один показатель растущей досягаемости Украины — кампания ударов большой дальности. Запуски украинских дронов большой дальности выросли со 110 в январе 2024 года до более чем 7 000 в марте 2026 года — 64-кратное увеличение, которое сократило разрыв с темпами запусков российских БПЛА большой дальности . Эти удары вынуждают российскую ПВО обрабатывать огромные объёмы данных с датчиков и адаптироваться к тактике противника практически в реальном времени .

Человеческая цена этой войны дронов остаётся ошеломляющей. По оценкам CSIS, российские силы понесли почти 1,2 миллиона боевых потерь (убитыми, ранеными и пропавшими без вести) в период с февраля 2022 по декабрь 2025 года, причём примерно 415 000 из них приходятся только на 2025 год .

Главный фронт — финансовый

К середине 2026 года война дронов достигла парадокса. Обе стороны способны производить примерно по 7 млн дронов в год — масштаб, который был немыслим в начале полномасштабного вторжения. Но решающее различие связано не столько с заводскими конвейерами, сколько с финансированием. Украина доказала, что может производить более совершенные системы, которые на поле боя притупляют российское наступление. Россия, с её полностью государственным промышленным рывком, делает ставку на то, что объём сможет подавить это качество.

Для Украины центральный фронт теперь не только географический — он проходит в сфере обеспечения $60 млрд, необходимых для полной загрузки производственных линий. Исход войны дронов, а возможно, и всего конфликта, всё больше зависит от того, решат ли западные столицы закрыть этот разрыв.