Ормузский пролив, ключевая транспортная артерия, оказался фактически закрыт для перевозки производных водорода. До кризиса через пролив проходило 45% мирового экспорта метанола, 38% торговли мочевиной и 20% аммиака . Крупные производители, такие как катарская QAFCO, объявили форс-мажор по отгрузке аммиака и мочевины .

Исполнительный директор МЭА Фатих Бироль заявил, что кризис «выявил, насколько глубоко экономики по всему миру зависят от торговли продуктами на основе водорода» .

Влияние на рынок удобрений и промышленное производство

Рынки удобрений и промышленные сырьевые товары оказались под прямым ударом. МЭА отмечает, что сектора, активно использующие производные водорода — в частности, удобрения, нефтепереработка и химическое производство, — столкнулись с серьёзными нарушениями .

Общий энергетический фон усугубил ситуацию: рынки сжиженного природного газа (СПГ) останутся «напряжёнными» на протяжении 2026 и 2027 годов из-за конфликта. Сбои в судоходстве вывели из строя почти 20% мировых поставок СПГ, а комплекс «Рас-Лаффан» в Катаре простаивает .

Низкоэмиссионный водород: рост на фоне сокращающегося портфеля проектов

Глобальный спрос на водород превысил 100 миллионов тонн в 2025 году . При этом производство низкоэмиссионного водорода выросло на 20% в годовом исчислении, достигнув почти 1 миллиона тонн .

Инвестиции в низкоэмиссионный водород достигли $8 миллиардов по всему миру в 2025 году, что на 80% больше, чем в предыдущем году. Общая мощность электролизёров к концу 2025 года приблизилась к 5 ГВт, при этом на долю Китая приходится примерно 40% .

Однако портфель проектов сокращается. Ожидаемый объём производства низкоэмиссионного водорода к 2030 году снизился до 27 миллионов тонн. Ещё более тревожный сигнал: объём проектов, достигших финального инвестиционного решения (FID), сократился до чуть более 6 миллионов тонн по сравнению с 10 миллионами тонн ранее .

Слабость остаётся и на стороне спроса. Только около 20% новых объёмов закупок водорода в 2025 году были обеспечены твёрдыми контрактными обязательствами, что ограничивает инвестиции и задерживает развитие проектов .

Экономические и геополитические последствия

Кризис возродил интерес к водороду как к долгосрочному решению для энергетической безопасности, но МЭА подчёркивает, что для этого необходимы более активная политическая поддержка и ускоренное внедрение технологий .

Агентство также выделило возможности для таких регионов, как Африка, переходить к выпуску продукции с более высокой добавленной стоимостью, например, к производству стали или локальному выпуску удобрений. Однако для этого необходимо снизить стоимость финансирования и увязать водородные стратегии с более широкими экономическими планами .

Сохраняются и другие барьеры: высокая себестоимость производства, неопределённый спрос, сложность регулирования и ограниченная инфраструктура. Многие национальные цели по водороду на 2030 год находятся под угрозой, так как заявленный портфель проектов продолжает сокращаться .

Ормузский пролив, ключевая транспортная артерия, оказался фактически закрыт для перевозки производных водорода. До кризиса через пролив проходило 45% мирового экспорта метанола, 38% торговли мочевиной и 20% аммиака . Крупные производители, такие как катарская QAFCO, объявили форс-мажор по отгрузке аммиака и мочевины .

Исполнительный директор МЭА Фатих Бироль заявил, что кризис «выявил, насколько глубоко экономики по всему миру зависят от торговли продуктами на основе водорода» .

Влияние на рынок удобрений и промышленное производство

Рынки удобрений и промышленные сырьевые товары оказались под прямым ударом. МЭА отмечает, что сектора, активно использующие производные водорода — в частности, удобрения, нефтепереработка и химическое производство, — столкнулись с серьёзными нарушениями .

Общий энергетический фон усугубил ситуацию: рынки сжиженного природного газа (СПГ) останутся «напряжёнными» на протяжении 2026 и 2027 годов из-за конфликта. Сбои в судоходстве вывели из строя почти 20% мировых поставок СПГ, а комплекс «Рас-Лаффан» в Катаре простаивает .

Низкоэмиссионный водород: рост на фоне сокращающегося портфеля проектов

Глобальный спрос на водород превысил 100 миллионов тонн в 2025 году . При этом производство низкоэмиссионного водорода выросло на 20% в годовом исчислении, достигнув почти 1 миллиона тонн .

Инвестиции в низкоэмиссионный водород достигли $8 миллиардов по всему миру в 2025 году, что на 80% больше, чем в предыдущем году. Общая мощность электролизёров к концу 2025 года приблизилась к 5 ГВт, при этом на долю Китая приходится примерно 40% .

Однако портфель проектов сокращается. Ожидаемый объём производства низкоэмиссионного водорода к 2030 году снизился до 27 миллионов тонн. Ещё более тревожный сигнал: объём проектов, достигших финального инвестиционного решения (FID), сократился до чуть более 6 миллионов тонн по сравнению с 10 миллионами тонн ранее .

Слабость остаётся и на стороне спроса. Только около 20% новых объёмов закупок водорода в 2025 году были обеспечены твёрдыми контрактными обязательствами, что ограничивает инвестиции и задерживает развитие проектов .

Экономические и геополитические последствия

Кризис возродил интерес к водороду как к долгосрочному решению для энергетической безопасности, но МЭА подчёркивает, что для этого необходимы более активная политическая поддержка и ускоренное внедрение технологий .

Агентство также выделило возможности для таких регионов, как Африка, переходить к выпуску продукции с более высокой добавленной стоимостью, например, к производству стали или локальному выпуску удобрений. Однако для этого необходимо снизить стоимость финансирования и увязать водородные стратегии с более широкими экономическими планами .

Сохраняются и другие барьеры: высокая себестоимость производства, неопределённый спрос, сложность регулирования и ограниченная инфраструктура. Многие национальные цели по водороду на 2030 год находятся под угрозой, так как заявленный портфель проектов продолжает сокращаться .