Непосредственная причина — война на Ближнем Востоке, нарушившая поставки энергоносителей, взвинтившая цены на сырьё и породившая глубокую неопределённость на мировых рынках . Однако за этим острым шоком стоит структурное ослабление, которое накапливалось с 2019 года. В самом Всемирном банке этот период называют «одним из самых плотных скоплений глобальных шоков с 1970-х годов» .

«Потерянное десятилетие» в цифрах

Прогнозируемый рост в 2,5% на 2026 год — это понижение по сравнению с 2,9% в 2025 году. Прогнозы ухудшены примерно для двух третей стран мира по сравнению с январскими оценками . Рост в странах с формирующимся рынком и развивающихся экономиках (EMDEs), как ожидается, достигнет минимального с начала пандемии уровня — 3,6% .

Ущерб измеряется не только совокупным объёмом производства, но и растущим разрывом между богатыми и бедными странами. Почти каждая вторая развивающаяся экономика с 2019 года не смогла угнаться за темпами роста доходов на душу населения в развитых странах . Если исключить Китай и Индию, оставшиеся EMDEs рискуют потерять почти целое десятилетие в плане конвергенции с богатыми странами .

Риски крайне серьёзны. Если боевые действия на Ближнем Востоке усилятся и сбои в поставках энергоносителей перекинутся на финансовые рынки, Всемирный банк оценивает возможное падение мирового роста до катастрофических 1,3% . Даже по более оптимистичному сценарию — если перебои с поставками нефти через Ормузский пролив прекратятся в ближайшее время — инфляция в мире, по прогнозам, составит в среднем 4% в 2026 году по сравнению с 3,3% в 2025-м .

Искусственный интеллект: риск раскола и неожиданная волна «малого ИИ»

Доклад уделяет значительное внимание искусственному интеллекту, описывая как риски, так и его неожиданно раннее распространение. Краткосрочный импульс от ИИ ожидается в основном в развитых экономиках за счёт роста инвестиций, в первую очередь в США . В среднесрочной перспективе главный приз — это ускорение роста производительности труда. Однако оценки влияния ИИ на производительность сильно разнятся: от скромных до трансформирующих .

Реальной угрозой является «резкая бифуркация» — раскол мира на экономики, освоившие ИИ, и те, что отстали. Развитые страны лидируют в инновациях и готовы внедрять технологию быстрее и шире, что может расширить и без того значительные разрывы в производительности и уровне жизни между странами «золотого миллиарда» и развивающимися государствами .

Однако данные показывают и более сложную картину. Количество вакансий, связанных с ИИ, растёт значительно быстрее в странах со средним уровнем дохода: на 16% — в странах с доходом выше среднего и на 11% — с доходом ниже среднего. Для сравнения: в богатых странах этот показатель составляет всего 2% . Это говорит о том, что в развивающемся мире уже набирает обороты волна так называемого «малого ИИ» (small AI) — доступных и недорогих решений, предназначенных для повседневных устройств и практического применения в кредитовании, образовании и здравоохранении .

Более быстрое внедрение ИИ в регионах EMDE с благоприятным регулированием, квалифицированной рабочей силой и инвестициями в цифровую инфраструктуру (в частности, в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе, Европе и Центральной Азии, Южной Азии) может поднять производительность во всех регионах . Но выгоды не приходят автоматически: доклад предупреждает, что промедление в бедных странах оставит их ещё дальше позади .

Кризис на кризисе: долги, фрагментация торговли и энергия

Доклад рисует 2020-е годы как период каскадных экономических давлений, которые наслаивались друг на друга. Помимо шока на Ближнем Востоке, называются несколько структурных препятствий, которые действуют как постоянные тормоза для роста :

• Растущий долг — структурное ограничение для роста многих развивающихся стран. Он сжимает бюджетное пространство именно тогда, когда инвестиции нужны больше всего.
• Фрагментация мировой торговли — создаёт постоянный «налог на эффективность» глобальной коммерции из-за роста тарифных барьеров и разрыва цепочек поставок.
• Политизированная денежно-кредитная политика и ослабление доверия — подрывают способность центробанков управлять инфляцией и инфляционными ожиданиями.
• Опережающие закупки и потребление в 2025 году создали иллюзию устойчивости, но доклад предполагает, что это было лишь временное смещение активности, а не устойчивое восстановление .

Три пути к более процветающим 2030-м

Несмотря на мрачный диагноз, доклад указывает на «три окна возможностей», которые, по мнению Всемирного банка, могут превратить 2030-е в «золотую эру создания рабочих мест и роста» .

1. Внедрение ИИ наконец-то выходит на масштаб. Даже по консервативным оценкам, ИИ повысит глобальную производительность выше слабого среднего показателя 2020-х. При оптимистичном сценарии рост в 2030-х может превысить средний показатель 2000-х годов, сделав десятилетие самым сильным с 1970-х . Всемирный банк подсчитал, что грамотное управление внедрением ИИ может поднять мировой рост в 2030-х годах выше уровня 2000-х .

2. Чистая энергия стала приоритетом безопасности. Энергетический шок от конфликта на Ближнем Востоке ускорил стратегический переход к «зелёным» инвестициям. Теперь это не просто вопрос климата, а императив энергетической безопасности. Всемирный банк рассматривает это как долгосрочный структурный двигатель роста .

3. Региональные торговые соглашения уже определяют большую часть глобальных потоков. Даже на фоне фрагментации глобальной торговли региональные блоки остаются крепкими. Их можно использовать как основу для углубления интеграции, помогая развивающимся странам диверсифицировать цепочки поставок и снижать издержки .

Что делать?

Итоговый вердикт доклада таков: без согласованной политики потенциальная траектория роста мировой экономики останется структурно подавленной. Увеличение инвестиций в устойчивые сектора, снижение торговых издержек, использование потенциала сферы услуг и расширение участия в рабочей силе могут повысить потенциальный рост ВВП на 0,7 процентного пункта — до 2,9% . Альтернатива, предупреждает банк, будет иметь «глубокие последствия для способности мира бороться с изменением климата и сокращать бедность» .

Непосредственная причина — война на Ближнем Востоке, нарушившая поставки энергоносителей, взвинтившая цены на сырьё и породившая глубокую неопределённость на мировых рынках . Однако за этим острым шоком стоит структурное ослабление, которое накапливалось с 2019 года. В самом Всемирном банке этот период называют «одним из самых плотных скоплений глобальных шоков с 1970-х годов» .

«Потерянное десятилетие» в цифрах

Прогнозируемый рост в 2,5% на 2026 год — это понижение по сравнению с 2,9% в 2025 году. Прогнозы ухудшены примерно для двух третей стран мира по сравнению с январскими оценками . Рост в странах с формирующимся рынком и развивающихся экономиках (EMDEs), как ожидается, достигнет минимального с начала пандемии уровня — 3,6% .

Ущерб измеряется не только совокупным объёмом производства, но и растущим разрывом между богатыми и бедными странами. Почти каждая вторая развивающаяся экономика с 2019 года не смогла угнаться за темпами роста доходов на душу населения в развитых странах . Если исключить Китай и Индию, оставшиеся EMDEs рискуют потерять почти целое десятилетие в плане конвергенции с богатыми странами .

Риски крайне серьёзны. Если боевые действия на Ближнем Востоке усилятся и сбои в поставках энергоносителей перекинутся на финансовые рынки, Всемирный банк оценивает возможное падение мирового роста до катастрофических 1,3% . Даже по более оптимистичному сценарию — если перебои с поставками нефти через Ормузский пролив прекратятся в ближайшее время — инфляция в мире, по прогнозам, составит в среднем 4% в 2026 году по сравнению с 3,3% в 2025-м .

Искусственный интеллект: риск раскола и неожиданная волна «малого ИИ»

Доклад уделяет значительное внимание искусственному интеллекту, описывая как риски, так и его неожиданно раннее распространение. Краткосрочный импульс от ИИ ожидается в основном в развитых экономиках за счёт роста инвестиций, в первую очередь в США . В среднесрочной перспективе главный приз — это ускорение роста производительности труда. Однако оценки влияния ИИ на производительность сильно разнятся: от скромных до трансформирующих .

Реальной угрозой является «резкая бифуркация» — раскол мира на экономики, освоившие ИИ, и те, что отстали. Развитые страны лидируют в инновациях и готовы внедрять технологию быстрее и шире, что может расширить и без того значительные разрывы в производительности и уровне жизни между странами «золотого миллиарда» и развивающимися государствами .

Однако данные показывают и более сложную картину. Количество вакансий, связанных с ИИ, растёт значительно быстрее в странах со средним уровнем дохода: на 16% — в странах с доходом выше среднего и на 11% — с доходом ниже среднего. Для сравнения: в богатых странах этот показатель составляет всего 2% . Это говорит о том, что в развивающемся мире уже набирает обороты волна так называемого «малого ИИ» (small AI) — доступных и недорогих решений, предназначенных для повседневных устройств и практического применения в кредитовании, образовании и здравоохранении .

Более быстрое внедрение ИИ в регионах EMDE с благоприятным регулированием, квалифицированной рабочей силой и инвестициями в цифровую инфраструктуру (в частности, в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе, Европе и Центральной Азии, Южной Азии) может поднять производительность во всех регионах . Но выгоды не приходят автоматически: доклад предупреждает, что промедление в бедных странах оставит их ещё дальше позади .

Кризис на кризисе: долги, фрагментация торговли и энергия

Доклад рисует 2020-е годы как период каскадных экономических давлений, которые наслаивались друг на друга. Помимо шока на Ближнем Востоке, называются несколько структурных препятствий, которые действуют как постоянные тормоза для роста :

• Растущий долг — структурное ограничение для роста многих развивающихся стран. Он сжимает бюджетное пространство именно тогда, когда инвестиции нужны больше всего.
• Фрагментация мировой торговли — создаёт постоянный «налог на эффективность» глобальной коммерции из-за роста тарифных барьеров и разрыва цепочек поставок.
• Политизированная денежно-кредитная политика и ослабление доверия — подрывают способность центробанков управлять инфляцией и инфляционными ожиданиями.
• Опережающие закупки и потребление в 2025 году создали иллюзию устойчивости, но доклад предполагает, что это было лишь временное смещение активности, а не устойчивое восстановление .

Три пути к более процветающим 2030-м

Несмотря на мрачный диагноз, доклад указывает на «три окна возможностей», которые, по мнению Всемирного банка, могут превратить 2030-е в «золотую эру создания рабочих мест и роста» .

1. Внедрение ИИ наконец-то выходит на масштаб. Даже по консервативным оценкам, ИИ повысит глобальную производительность выше слабого среднего показателя 2020-х. При оптимистичном сценарии рост в 2030-х может превысить средний показатель 2000-х годов, сделав десятилетие самым сильным с 1970-х . Всемирный банк подсчитал, что грамотное управление внедрением ИИ может поднять мировой рост в 2030-х годах выше уровня 2000-х .

2. Чистая энергия стала приоритетом безопасности. Энергетический шок от конфликта на Ближнем Востоке ускорил стратегический переход к «зелёным» инвестициям. Теперь это не просто вопрос климата, а императив энергетической безопасности. Всемирный банк рассматривает это как долгосрочный структурный двигатель роста .

3. Региональные торговые соглашения уже определяют большую часть глобальных потоков. Даже на фоне фрагментации глобальной торговли региональные блоки остаются крепкими. Их можно использовать как основу для углубления интеграции, помогая развивающимся странам диверсифицировать цепочки поставок и снижать издержки .

Что делать?

Итоговый вердикт доклада таков: без согласованной политики потенциальная траектория роста мировой экономики останется структурно подавленной. Увеличение инвестиций в устойчивые сектора, снижение торговых издержек, использование потенциала сферы услуг и расширение участия в рабочей силе могут повысить потенциальный рост ВВП на 0,7 процентного пункта — до 2,9% . Альтернатива, предупреждает банк, будет иметь «глубокие последствия для способности мира бороться с изменением климата и сокращать бедность» .