Гана эвакуирует 300 граждан из ЮАР на фоне эскалации антимигрантского насилия

Группы, стоящие за насилием: March and March и Operation Dudula

В центре беспорядков находятся два организованных антииммигрантских движения.

March and March появилось в 2025 году под руководством медийной персоны из Дурбана Джасинты Нгобезе-Зума. Группа сначала получила известность в провинции Квазулу-Натал, а затем распространила свою деятельность на Гаутенг, проводя демонстрации в Цване, Йоханнесбурге, Дурбане и Претории . Ее требования обширны: массовая депортация нелегальных мигрантов, ограничения на бизнес, принадлежащий иностранцам, и даже ввод армии в районы с большой долей иммигрантского населения .

Operation Dudula — более старая организация в стиле «дружинников», которая документированно проводит незаконные проверки документов, блокирует доступ иностранцев к государственным услугам и осуществляет операции, которые критики описывают как «ополченческие» . Впервые группа прошла маршем по Соуэто в июне 2021 года, выбирая целями подозреваемых в наркоторговле иностранцев и предприятия, нанимающие иммигрантов .

Эти две группы часто координируют свои протесты. В конце апреля 2026 года они совместно прошли маршем к законодательному собранию провинции Гаутенг, к ним присоединились политические партии, включая ActionSA и Партию свободы Инката . К концу марта 2026 года их скоординированные действия привели к гибели людей — по меньшей мере семь человек были убиты и тысячи перемещены, когда демонстрации переросли в насилие в Претории, Йоханнесбурге и Дурбане . Организация Human Rights Watch задокументировала, что протесты становились жестокими, а иногда и смертельными, при этом правительство не обеспечило систематической защиты иностранных граждан .

Почему вспыхнули беспорядки: экономические проблемы и политический оппортунизм

Протесты коренятся в реальной социально-экономической боли. Хронически высокая безработица в Южной Африке, конкуренция за бизнес в неформальном секторе, такой как небольшие магазины «спаза», принадлежащие иностранцам, и широко распространенное недовольство нелегальной миграцией создали благодатную почву для антииммигрантских настроений . Движение March and March напрямую связывает свои требования со снижением преступности и экономическим протекционизмом, утверждая, что нелегальные мигранты отнимают рабочие места и создают нагрузку на общественные службы .

Однако аналитики и правозащитники указывают на другой фактор: политические предприниматели используют эти экономические страхи в качестве оружия в преддверии местных выборов 2026 года . Издание Daily Maverick сообщило, что марши проводились «почти без противодействия со стороны властей», что предполагает наличие вседозволенности, которая развязала руки этим группам .

Дипломатический резонанс по всей Африке

Насилие спровоцировало быстрый и резкий дипломатический ответ со всего континента.

Нигерия предприняла одни из самых жестких шагов. Федеральное правительство вызвало исполняющего обязанности верховного комиссара ЮАР в Абудже 4 мая 2026 года, чтобы официально заявить протест против нападений на нигерийцев . Министр иностранных дел Бьянка Одумегву-Оджукву напрямую позвонила своему южноафриканскому коллеге Рональду Ламоле, чтобы обсудить предполагаемое насилие в отношении нигерийцев, включая случаи гибели людей . К началу мая 130 нигерийцев зарегистрировались на добровольные эвакуационные рейсы .

Дипломатическая миссия «Повестка дня 2063» Африканского союза осудила нападения как «неприемлемые» и прямо противоречащие идеалам африканского единства и солидарности . Несколько других африканских стран, включая Кению, Малави и Зимбабве, выпустили предупреждения о безопасности для своих граждан .

Гана, помимо собственной эвакуации, подняла вопрос перед Преторией и настояла на официальных дебатах на уровне Африканского союза . Министерство международных отношений и сотрудничества ЮАР в ответ заявило, что правительство оперативно осудило насилие и поручило правоохранительным органам действовать, отвергнув при этом то, что оно назвало неточным изображением страны как ксенофобской .

Критика реакции Рамафосы: слишком медленно, слишком оборонительно

Президент Сирил Рамафоса официально осудил насилие 11 мая 2026 года, назвав виновных «оппортунистами», использующими законные недовольства в своих целях, и настоял на том, что «в Южной Африке нет места ксенофобии» . Он предостерег от поведения в стиле «линчевателей» и подтвердил приверженность решению проблемы нелегальной иммиграции в рамках закона .

Однако время заявления вызвало резкую критику. Насилие нарастало с конца марта — за несколько недель до того, как Рамафоса выступил с национальным заявлением . 6 мая он отверг обвинения в ксенофобии, утверждая, что озабоченность по поводу иммиграции отражает «глобальное давление», а не враждебность . Некоторые африканские правительства восприняли это как преуменьшение серьезности кризиса .

Организация Human Rights Watch задокументировала закономерность: периодические волны нападений на иностранных граждан с 2015 года, при этом правительство постоянно не принимает систематических мер по предотвращению . Хотя власти действительно предъявили некоторым группам обвинения в подстрекательстве к насилию в январе 2026 года, правоприменение оставалось непоследовательным . В результате реакцию властей критики назвали реактивной, а не проактивной, и оборонительной, а не решительной.

То, что начиналось как протесты из-за экономических проблем, к маю 2026 года переросло в общеафриканский дипломатический кризис — и эвакуация Ганой своих граждан стала самым ярким символом того, насколько сильно пострадал авторитет Южной Африки.