BMS и Hengrui: как устроено биофармацевтическое сотрудничество до $15,2 млрд

Но гарантированная и ближайшая часть сделки намного меньше. BMS выплатит Hengrui до $950 млн: $600 млн авансом, $175 млн в первую годовщину сделки и еще один условный платеж $175 млн во вторую годовщину, в 2028 году. Остальная часть потенциальной суммы зависит от опционных платежей, а также от достижений в разработке, регистрации и коммерциализации препаратов.

В сообщениях также упоминаются роялти и варианты совместной разработки, однако предоставленные материалы не раскрывают ни процентные ставки роялти, ни точную экономику таких опций.

Как распределены 13 программ

Раскрытие по сделке пока дается на уровне групп программ, а не полного списка молекул, мишеней и механизмов действия. Reuters отдельно сообщил, что все 13 программ находятся на ранней стадии.

Иными словами, сделка устроена как обмен доступом к раннему пайплайну: BMS получает возможность развивать часть активов Hengrui за пределами китайского контура, а Hengrui получает региональные права на выбранные иммунологические программы BMS.

Почему территориальное разделение важно

Ключевой механизм соглашения — не покупка Hengrui, а лицензирование прав. По активам Hengrui в онкологии и гематологии BMS получает эксклюзивные мировые права вне материкового Китая, Гонконга и Макао. Hengrui сохраняет права на эти рынки по собственным активам и дополнительно получает права в тех же территориях на четыре иммунологические программы BMS.

Для BMS это способ расширить ранний портфель без полноценного поглощения китайской компании. Для Hengrui — возможность монетизировать разработки глобально, не теряя роли на домашнем для себя китайском рынке и связанных с ним территориях.

Какова роль Hengrui в разработке

Hengrui в этой конструкции выступает не просто поставщиком отдельных молекул. В портфель входят активы, созданные самой Hengrui, а также пять программ совместного открытия; отраслевые сообщения описывают сделку как способ для BMS получить доступ к исследовательским возможностям Hengrui.

При этом из доступных материалов нельзя вывести подробный график передачи каждой программы от одной компании другой по фазам клинической разработки. Более осторожная формулировка такая: соглашение ставит Hengrui в важную позицию на раннем этапе поиска и продвижения активов, а BMS получает возможность масштабировать выбранные программы на рынках за пределами оговоренного китайского контура.

Что осталось за кадром

Несмотря на крупный масштаб сделки, ряд деталей пока не раскрыт:

• не названы все 13 отдельных кандидатов, их мишени и механизмы действия;
• не раскрыты уровни роялти и точная экономика опций совместной разработки;
• в биржевом сообщении Hengrui указано, что соглашения были заключены 12 мая 2026 года после окончания торгов, но в предоставленных материалах нет отдельной ожидаемой даты закрытия или подробных условий закрытия;
• рыночные сообщения дают понятную реакцию акций Hengrui, но не содержат сопоставимо чистой реакции акций BMS сразу после объявления.

Как отреагировал рынок

Самая заметная немедленная реакция была в Китае. Reuters сообщил, что акции Hengrui в Шанхае выросли примерно на 8% после объявления сделки. В том же сообщении Jiangsu Hengrui названа крупнейшим китайским производителем лекарств по рыночной стоимости.

Такой рост указывает, что инвесторы восприняли соглашение как значимое подтверждение ценности пайплайна Hengrui и ее способности заключать крупные международные партнерства. При этом предоставленные источники не содержат детального набора комментариев аналитиков по самой сделке.

Почему сделка вписывается в волну 2026 года

Соглашение BMS и Hengrui — не M&A-сделка в строгом смысле, но стратегически оно находится рядом с той же тенденцией: крупные фармкомпании ищут внешние активы, чтобы пополнить пайплайны перед потерей эксклюзивности у ключевых препаратов.

Так называемый патентный обрыв наступает, когда блокбастеры теряют патентную защиту или рыночную эксклюзивность, после чего на рынок могут выходить дженерики или биоаналоги, давящие на продажи оригинального препарата.

Reuters сообщал, что стоимость сделок M&A в биотехе в первом квартале 2026 года достигла $84 млрд против $44,4 млрд годом ранее: крупные фармкомпании активнее покупали активы, чтобы укрепить пайплайны перед истечением патентов. ING также ожидал роста количества и общей стоимости biotech M&A на 15% в 2026 году, называя патентный обрыв и более низкие процентные ставки ключевыми драйверами. В прогнозе Gibson Dunn по life sciences на 2026 год отдельно отмечалась устойчивость лицензионных сделок и сотрудничеств, включая интерес крупных биофармацевтических компаний к снижению рисков портфеля и оптимизации капитала.

Для самой BMS это продолжение курса на обновление портфеля. Clinical Trials Arena сообщала, что за предыдущие два года BMS закрыла сделки более чем на $30 млрд и выстраивает более диверсифицированный пайплайн, чтобы снизить зависимость от крупных продуктов вроде Opdivo и Eliquis по мере приближения истечения патентов.

Вывод

Главный смысл сделки — доступ и опциональность. BMS получает права за пределами китайского контура на четыре онкологических и гематологических актива Hengrui, Hengrui получает региональные права на четыре иммунологические программы BMS, а еще пять программ компании будут открывать совместно.

Для Hengrui это $600 млн авансом, до $950 млн ближайших раскрытых выплат и шанс на гораздо более крупную сумму, если программы успешно пройдут разработку, регистрацию и коммерциализацию. Для BMS — еще одна ставка на расширение пайплайна в эпоху патентного обрыва. Но цифру $15,2 млрд стоит читать именно как максимальный потенциальный потолок, а не как гарантированную выручку.