Сбор данных начался непринужденно. С 2021 года Pokémon Go мотивировал игроков снимать короткие видеоролики реальных локаций — парков, улиц, зданий и площадей — в рамках процесса номинирования и улучшения «Покестопов». Наградой за этот труд служили внутриигровые предметы: покеболы, звёздная пыль и прочее .

Для миллионов игроков это была рутинная задача для прокачки персонажа. Но в масштабе эта геймифицированная «краудсорсинговая» работа вылилась в один из самых амбициозных картографических проектов в истории: за несколько лет были накоплены миллиарды геопривязанных изображений улиц .

Компания Niantic, создавшая игру, использовала этот массив данных для построения системы визуального позиционирования (VPS) — ИИ-модели, способной определять точное местоположение, высоту и ориентацию устройства, просто сравнивая картинку с камеры с подробной 3D-картой — и всё это без единого спутникового сигнала .

Партнёрство Vantor: от технологий без GPS до Пентагона

Путь к военному применению был проложен корпоративной реструктуризацией. Когда в 2025 году игровое подразделение Niantic было куплено компанией Scopely (владелец — Savvy Games Group), геопространственный ИИ-бизнес был выделен в отдельную компанию: Niantic Spatial. Новая фирма получила права на массив VPS и данные, на которых он был обучен .

В декабре 2025 года Niantic Spatial объявила о формальном партнёрстве с компанией Vantor — до октября 2025 года известной как Maxar Intelligence, крупным американским подрядчиком в сфере геопространственной разведки и обороны. Заявленная цель была прямой: создать единую воздушно-наземную систему позиционирования, которая позволит воздушным и наземным платформам ориентироваться без GPS .

К июню 2026 года компании опубликовали совместный пост в блоге под названием «Создание общей системы координат для операций в условиях отсутствия GPS с использованием визуального позиционирования», не оставляя сомнений в военной применимости технологии: ведь глушение и подмена сигнала GPS — постоянная угроза на поле боя . Партнёрство объединило наземный VPS от Niantic Spatial с программным обеспечением Vantor Raptor, разработанным для визуального позиционирования с воздуха — то есть для автономных дронов .

Глубокая интеграция Vantor с оборонным аппаратом США также стала достоянием общественности. В мае 2026 года компания получила контракт на сумму $70 млн (первый опционный год) от Национального агентства геопространственной разведки (NGA) на эксплуатацию и модернизацию основной правительственной платформы коммерческой геопространственной разведки (GEGD Pro), которая обслуживает 1,2 миллиона государственных пользователей из более чем 250 организаций .

Спорный вопрос согласия

После публикации отчета Trouw общественный гнев сосредоточился на одном вопросе: давали ли игроки Pokémon Go согласие на использование их данных для обучения военных дронов?

Юридический и PR-ответ компаний основывается на пользовательском соглашении. И Niantic Spatial, и Vantor утверждают, что игроки согласились с широкими положениями, разрешающими сбор и использование данных для «пространственного картирования» и технологий партнёров . Niantic Spatial в заявлении для IGN прямо отрицала, что данные Pokémon Go использовались для тренировки моделей для военных дронов, подчеркивая, что соглашение с Vantor находится на ранней стадии .

Vantor отрицала использование самих изображений Pokémon Go, но на прямой вопрос, обучалась ли её развернутая навигационная модель на датасете, полученном из сканов Pokémon Go, компания отказалась подтверждать или опровергать это .

Контраргументы защитников приватности и самих игроков столь же конкретны:

• Стимулы для игроков были в виде внутриигровых наград, а не четкого уведомления о том, что сканы могут использоваться для навигации на поле боя .
• Стандартные условия соглашения, по мнению критиков, слишком расплывчаты и обобщены, чтобы считать их осмысленным информированным согласием для участия в цепочке поставок вооружений .
• Как только данные впитываются в веса обученной нейросети, отследить их точный вклад практически невозможно, что создает так называемый «пробел в подотчетности»: компании могут отрицать конкретное использование данных, но при этом продолжать пользоваться технологической базой, которую эти данные создали .

Невозможная проверка: проблема поглощения данных

Суть этической дилеммы кроется в природе современных нейросетей. Обученные модели не хранят исходные данные в извлекаемой форме. Даже если Niantic Spatial и Vantor честны в том, что сырые изображения Pokémon Go напрямую не подавались в военную систему, базовая технология VPS — основная возможность, которую продали и интегрировали в систему Vantor Raptor, — была построена и усовершенствована именно на этих 30 миллиардах сканов .

Это создает вакуум ответственности. Ни один независимый аудитор не может заглянуть в проприетарную модель, изучить веса её нейросети и определить, содержит ли она знания, полученные из конкретного краудсорсингового датасета. Конвейер обучения — это черный ящик, делающий регуляторный надзор почти невозможным .

Цепочка, выстроенная сегодня, выглядит так: играй → сканируй Покестоп → тренируй глобальную 3D-карту → разрабатывай геопространственный ИИ → продавай оборонным подрядчикам → интегрируй в автономные военные дроны. Ни на одном этапе этой цепочки игрока прямо не спросили: «Согласны ли вы на это боевое применение?» .

Более широкий кризис: геймифицированный краудсорсинг под прицелом

Разоблачение, связанное с Pokémon Go, стало знаковым прецедентом для гораздо более масштабной проблемы: функционального дрейфа (function creep). Данные, добровольно предоставленные для узкой и безобидной цели — поимки цифровых монстров, — через юридические конструкции и корпоративные сделки превратились в инструмент для навигации в зонах боевых действий, где глушат GPS. Это не просто проблема приватности; это вопрос о том, совместимы ли текущие правовые и этические рамки цифрового согласия с миром, где геймифицированный сбор данных кормит ИИ-модели, лежащие в основе национальной безопасности .

Правозащитные группы и исследователи приватности уже призывают к введению регуляторных ограничений на вторичное использование краудсорсинговых данных, особенно когда конечное применение затрагивает автономные системы или военные платформы. Без изменений случай с Pokémon Go предполагает будущее, в котором нажатие кнопки «Я согласен» в мобильной игре может невольно завербовать миллионы пользователей в гонку вооружений, в которой они никогда не собирались участвовать .

Сбор данных начался непринужденно. С 2021 года Pokémon Go мотивировал игроков снимать короткие видеоролики реальных локаций — парков, улиц, зданий и площадей — в рамках процесса номинирования и улучшения «Покестопов». Наградой за этот труд служили внутриигровые предметы: покеболы, звёздная пыль и прочее .

Для миллионов игроков это была рутинная задача для прокачки персонажа. Но в масштабе эта геймифицированная «краудсорсинговая» работа вылилась в один из самых амбициозных картографических проектов в истории: за несколько лет были накоплены миллиарды геопривязанных изображений улиц .

Компания Niantic, создавшая игру, использовала этот массив данных для построения системы визуального позиционирования (VPS) — ИИ-модели, способной определять точное местоположение, высоту и ориентацию устройства, просто сравнивая картинку с камеры с подробной 3D-картой — и всё это без единого спутникового сигнала .

Партнёрство Vantor: от технологий без GPS до Пентагона

Путь к военному применению был проложен корпоративной реструктуризацией. Когда в 2025 году игровое подразделение Niantic было куплено компанией Scopely (владелец — Savvy Games Group), геопространственный ИИ-бизнес был выделен в отдельную компанию: Niantic Spatial. Новая фирма получила права на массив VPS и данные, на которых он был обучен .

В декабре 2025 года Niantic Spatial объявила о формальном партнёрстве с компанией Vantor — до октября 2025 года известной как Maxar Intelligence, крупным американским подрядчиком в сфере геопространственной разведки и обороны. Заявленная цель была прямой: создать единую воздушно-наземную систему позиционирования, которая позволит воздушным и наземным платформам ориентироваться без GPS .

К июню 2026 года компании опубликовали совместный пост в блоге под названием «Создание общей системы координат для операций в условиях отсутствия GPS с использованием визуального позиционирования», не оставляя сомнений в военной применимости технологии: ведь глушение и подмена сигнала GPS — постоянная угроза на поле боя . Партнёрство объединило наземный VPS от Niantic Spatial с программным обеспечением Vantor Raptor, разработанным для визуального позиционирования с воздуха — то есть для автономных дронов .

Глубокая интеграция Vantor с оборонным аппаратом США также стала достоянием общественности. В мае 2026 года компания получила контракт на сумму $70 млн (первый опционный год) от Национального агентства геопространственной разведки (NGA) на эксплуатацию и модернизацию основной правительственной платформы коммерческой геопространственной разведки (GEGD Pro), которая обслуживает 1,2 миллиона государственных пользователей из более чем 250 организаций .

Спорный вопрос согласия

После публикации отчета Trouw общественный гнев сосредоточился на одном вопросе: давали ли игроки Pokémon Go согласие на использование их данных для обучения военных дронов?

Юридический и PR-ответ компаний основывается на пользовательском соглашении. И Niantic Spatial, и Vantor утверждают, что игроки согласились с широкими положениями, разрешающими сбор и использование данных для «пространственного картирования» и технологий партнёров . Niantic Spatial в заявлении для IGN прямо отрицала, что данные Pokémon Go использовались для тренировки моделей для военных дронов, подчеркивая, что соглашение с Vantor находится на ранней стадии .

Vantor отрицала использование самих изображений Pokémon Go, но на прямой вопрос, обучалась ли её развернутая навигационная модель на датасете, полученном из сканов Pokémon Go, компания отказалась подтверждать или опровергать это .

Контраргументы защитников приватности и самих игроков столь же конкретны:

• Стимулы для игроков были в виде внутриигровых наград, а не четкого уведомления о том, что сканы могут использоваться для навигации на поле боя .
• Стандартные условия соглашения, по мнению критиков, слишком расплывчаты и обобщены, чтобы считать их осмысленным информированным согласием для участия в цепочке поставок вооружений .
• Как только данные впитываются в веса обученной нейросети, отследить их точный вклад практически невозможно, что создает так называемый «пробел в подотчетности»: компании могут отрицать конкретное использование данных, но при этом продолжать пользоваться технологической базой, которую эти данные создали .

Невозможная проверка: проблема поглощения данных

Суть этической дилеммы кроется в природе современных нейросетей. Обученные модели не хранят исходные данные в извлекаемой форме. Даже если Niantic Spatial и Vantor честны в том, что сырые изображения Pokémon Go напрямую не подавались в военную систему, базовая технология VPS — основная возможность, которую продали и интегрировали в систему Vantor Raptor, — была построена и усовершенствована именно на этих 30 миллиардах сканов .

Это создает вакуум ответственности. Ни один независимый аудитор не может заглянуть в проприетарную модель, изучить веса её нейросети и определить, содержит ли она знания, полученные из конкретного краудсорсингового датасета. Конвейер обучения — это черный ящик, делающий регуляторный надзор почти невозможным .

Цепочка, выстроенная сегодня, выглядит так: играй → сканируй Покестоп → тренируй глобальную 3D-карту → разрабатывай геопространственный ИИ → продавай оборонным подрядчикам → интегрируй в автономные военные дроны. Ни на одном этапе этой цепочки игрока прямо не спросили: «Согласны ли вы на это боевое применение?» .

Более широкий кризис: геймифицированный краудсорсинг под прицелом

Разоблачение, связанное с Pokémon Go, стало знаковым прецедентом для гораздо более масштабной проблемы: функционального дрейфа (function creep). Данные, добровольно предоставленные для узкой и безобидной цели — поимки цифровых монстров, — через юридические конструкции и корпоративные сделки превратились в инструмент для навигации в зонах боевых действий, где глушат GPS. Это не просто проблема приватности; это вопрос о том, совместимы ли текущие правовые и этические рамки цифрового согласия с миром, где геймифицированный сбор данных кормит ИИ-модели, лежащие в основе национальной безопасности .

Правозащитные группы и исследователи приватности уже призывают к введению регуляторных ограничений на вторичное использование краудсорсинговых данных, особенно когда конечное применение затрагивает автономные системы или военные платформы. Без изменений случай с Pokémon Go предполагает будущее, в котором нажатие кнопки «Я согласен» в мобильной игре может невольно завербовать миллионы пользователей в гонку вооружений, в которой они никогда не собирались участвовать .