Южная Корея расширила закон о шпионаже: что изменилось для дел об утечке технологий

С 13 сентября 2026 года в Южной Корее действует расширенная норма о шпионаже. Прежде соответствующее положение Уголовного кодекса было сосредоточено на действиях в интересах «враждебного государства» — на практике КНДР. Теперь у прокуратуры появился путь для предъявления обвинения в шпионаже и в делах, связанных с другими иностранными государствами. Для утечек технологий это существенная перемена, но она касается только случаев, отвечающих условиям новой статьи.11113

Что предусматривает статья 98-2

Поправка добавила в Уголовный кодекс статью 98-2 — первое крупное расширение положений о шпионаже с момента их появления в 1953 году. Прежняя норма о шпионаже в интересах «враждебного государства» при этом сохраняется.1314

Новая статья охватывает поиск, сбор, разглашение, передачу или посредничество в передаче государственной тайны, если действия совершаются по указанию или побуждению иностранного государства либо приравненной к нему организации — или в результате иных контактов с ними. Согласно сообщениям о законе, наказание составляет от трёх до 30 лет лишения свободы.71114

Для компаний, работающих с полупроводниками и искусственным интеллектом, решающее различие — между ценной коммерческой информацией и государственной тайной. Сведения о технологии потенциально могут стать предметом дела о шпионаже, если выполнены требования статьи. Но высокая стоимость разработки или её передача за рубеж сами по себе не делают коммерческую тайну государственной. Имеющиеся сообщения не позволяют утверждать, что любая технология из категории «национальных ключевых технологий» автоматически подпадает под статью 98-2. Они также не дают однозначного ответа, при каких обстоятельствах частная иностранная компания считается организацией, приравненной к иностранному государству.41114

О чём говорят данные об утечках

По одному из сообщений, число дел об утечке технологий за рубеж, переданных прокурорам, выросло с девяти в 2021 году до 33 в 2025-м. Другое сообщение указывает, что на Китай пришлось 54,5% зарубежных случаев. Эти показатели помогают понять, почему расследования с иностранной составляющей привлекают внимание, но по доступным сведениям нельзя установить, одинаково ли в двух публикациях определены дела и их общее число.316

Эти данные не дают надёжной основы, чтобы назвать общее количество всех технологических утечек за 2025 год, разбить их по отраслям или оценить долю случаев с участием сотрудников и малых и средних предприятий. В доступных материалах также недостаточно сведений, чтобы пересказать реакцию МИД Китая или приписать профессору Университета Санмён Ли Чон Хвану оценки наказаний, способов найма специалистов либо причин роста китайской полупроводниковой отрасли.

Почему одного ужесточения недостаточно

Новая статья расширяет возможности прокуратуры после утечки, если её обстоятельства соответствуют закону. Но уголовное дело не может отменить уже состоявшуюся передачу сведений. Поэтому раннее выявление подозрительных предложений о работе, контроль доступа к чувствительной информации и защита небольших поставщиков — разумное дополнение к уголовному преследованию, а не гарантия, что закон сам по себе остановит утечки.

Отдельная инициатива депутата Ко Дон Джина предлагает прямо упомянуть в норме иностранные корпорации и повысить минимальный срок с трёх до десяти лет. Это предложение о дальнейшей поправке, а не наказание, вступившее в силу 13 сентября.514