Почему сбои в Ормузском проливе поддерживают мировой энергетический кризис

Сбои в поставках нефти и газа через Ормузский пролив стали мировым энергетическим шоком по двум причинам: они сокращают объём топлива, поступающего на рынки, и одновременно повышают риски и стоимость его доставки. В обычных условиях этот маршрут обеспечивает около 25% морских потоков сырой нефти и примерно 20% мировых поставок сжиженного природного газа (СПГ). Его фактическое закрытие, а также атаки на энергетическую инфраструктуру региона ударили сразу по рынкам нефти, газа и нефтепродуктов. 913

Почему региональный конфликт повышает мировые цены

Когда крупный экспортный маршрут оказывается нарушен, импортёры и трейдеры начинают конкурировать за альтернативные партии нефти и СПГ. Это повышает цену доступного предложения и добавляет неопределённость в отношении фрахта, сроков доставки и страхования судов. Международное энергетическое агентство (МЭА) называет нарушение потоков через Ормуз крупнейшим сбоем поставок в истории мирового нефтяного рынка. 13

Цена нефти быстро учитывает этот риск. 9 сентября Brent закрылся на отметке 101,21 доллара за баррель после эскалации атак, затронувших танкеры и усиливших опасения за поставки. 2 Ранее CSIS отмечал, что Brent поднялся примерно с 70 долларов за баррель в феврале до 145 долларов в апреле, а затем опустился приблизительно до 90 долларов к концу августа. Это показывает: уход цены от пика ещё не означает, что ситуация нормализовалась. 9

Почему дизель остаётся дорогим, даже когда Brent снижается

Стоимость сырой нефти — лишь одна составляющая цены топлива. Для дизеля важны наличие подходящих сортов нефти, работа НПЗ, запасы, фрахт и баланс спроса и предложения на средние дистилляты — к ним относятся дизельное и авиационное топливо. Из-за этих ограничений дизель может дорожать быстрее эталонной нефти.

В сентябре это расхождение было особенно заметно: дизель в США торговался выше 200 долларов за баррель — на 94% дороже довоенного уровня, — а маржа переработки дизтоплива в Северо-Западной Европе превысила 100 долларов за баррель. 8 Поэтому небольшое снижение Brent не обязательно быстро приводит к удешевлению грузоперевозок, топлива для автотранспорта или цен на АЗС.

Для потребителей эффект оказался тяжёлым. По данным The New York Times, 9 сентября цена дизеля в США приблизилась к 6 долларам за галлон, что более чем на 55% выше уровня в начале войны. 7 В Евросоюзе средневзвешенная цена дизтоплива 17 сентября достигла 2,26 евро за литр — на 38% больше, чем 27 февраля. 8

Как дорогая энергия разгоняет инфляцию

Цены на топливо и газ проникают почти во все издержки: транспорт, доставку продуктов, промышленное производство и коммунальные счета. Поэтому энергетический шок создаёт инфляционное давление даже в странах, которые не покупают топливо напрямую у государств Персидского залива.

Власти могут смягчить немедленный удар снижением топливных налогов, регулированием цен, адресной помощью или удешевлением общественного транспорта. Однако это не отменяет самих расходов, а перераспределяет их: граждане меньше платят в момент покупки, но большую часть нагрузки принимает на себя бюджет. МВФ советовал управлять спросом на энергию, в частности субсидировать общественный транспорт и расширять возможности удалённой работы. 5

Высокая стоимость топлива осложняет и денежно-кредитную политику. Если вызванная энергией инфляция закрепляется, центробанкам труднее быстро снижать ставки. Одновременно правительствам, финансирующим меры поддержки, могут обходиться дороже заимствования. Reuters отмечал, что возвращение нефти выше 100 долларов усилило опасения по поводу инфляции и роста энергозатрат для компаний и домохозяйств. 4

Почему в условиях дефицита могут снова чаще использовать уголь

Нехватка газа и нестабильные цены на СПГ способны подтолкнуть государства и энергокомпании к более активному использованию угольной генерации — там, где есть действующие станции и доступное топливо. Логика краткосрочная: сохранить надёжность энергосистемы, сократить зависимость от дефицитного газа и снизить риск отключений.

Согласно трекеру кризисных мер МЭА, ряд стран поощрял переключение видов топлива в ответ на сбой поставок — в отдельных случаях с газовой на угольную генерацию. Другие государства, напротив, наращивали возобновляемую энергетику и ускоряли электрификацию. Это не обязательно означает отказ от климатических целей. Но во время чрезвычайной ситуации приоритетом часто становятся надёжность энергоснабжения и приемлемая цена, а не краткосрочное сокращение выбросов.

Уязвимость Европы перед зимой

Европе необходимо пополнить газовые хранилища к зиме, одновременно конкурируя за СПГ на напряжённом мировом рынке. Вопрос не только в проценте заполнения: ключевое значение имеет возможность закупить нужный объём газа без нового скачка цен.

Как сообщал Euronews, Еврокомиссия разрешила странам ЕС пополнять хранилища ниже целевого уровня в 90%, поскольку СПГ из Персидского залива всё чаще перенаправляется в Азию. Более ранние оценки также предупреждали: затяжной перерыв в поставках может оставить европейские запасы необычно низкими к концу зимы и ухудшить уровень заполнения к концу октября.

Низкие запасы повышают ценность каждой дополнительной партии СПГ и оставляют меньше пространства для манёвра в случае холодной погоды, новых проблем с судоходством или роста спроса в Азии. Поэтому напряжение на газовом рынке может сохраняться и при снижении нефтяных котировок.

Почему одного снижения Brent и дипломатических контактов недостаточно

Откат Brent означает, что рынок оценивает немедленный риск ниже, чем на пике. Но он не доказывает, что физические поставки полностью восстановлены. Цены на нефть, дизель и СПГ могут оставаться высокими, пока нарушены движение танкеров, страхование, снабжение НПЗ сырьём и газовые поставки.

Для отмены экстренных мер правительствам недостаточно предварительных дипломатических контактов. Им нужны признаки устойчивого и безопасного прохода через пролив, нормальной работы судоходства и страхования, а также восстановления энергетических потоков. Пока эти условия не стали долговременными, у властей и бизнеса есть основания сохранять резервные планы по топливу, искать альтернативных поставщиков и защищать потребителей от резких ценовых скачков.

Главный вывод: это не просто история о цене нефти. Речь идёт о связанном нарушении рынков сырой нефти, СПГ, нефтепродуктов и морской логистики. Именно поэтому последствия могут держаться дольше, чем временное снижение котировки Brent. 913