Почему JPMorgan больше не может уверенно прогнозировать нефть

Признание JPMorgan означает, что нефть сейчас всё меньше подчиняется привычной логике спроса и предложения. В цену закладывается риск политического и военного исхода, который невозможно надёжно просчитать: будет ли деэскалация, затянется ли конфликт или перебои с поставками станут длительными. Более чем через шесть месяцев после начала войны аналитики банка прямо говорят о том, что путь к её завершению становится всё труднее предсказать. 17

«Красные линии» не стали пределом риска

Рынок столкнулся не просто с кратким геополитическим всплеском. По оценкам МЭА, мировое предложение нефти в 2026 году в среднем составит 100,7 млн баррелей в сутки — на 5,7 млн баррелей в сутки меньше, чем в 2025-м. Агентство также перенесло ожидаемое полное восстановление добычи в странах Персидского залива на 2027 год. Одновременно сокращались запасы, а значит, у рынка остаётся меньше резерва на случай нового сбоя. 1

Это и есть главный признак смещения экономических «красных линий»: последствия, которые прежде могли считаться неприемлемыми из-за угрозы для мировых цен и торговли, уже проявились, но не привели ни к устойчивому соглашению, ни к гарантированному восстановлению энергетических маршрутов.

Почему важны не только баррели, но и маршруты

Закрытие или ограничение работы ключевых морских путей меняет картину даже при формально доступной добыче. МЭА связывало дефицит на рынке с перебоями в Ормузском проливе, блокадой иранского экспорта, атаками в районе Баб-эль-Мандебского пролива и снижением поставок казахстанской смеси CPC Blend. 5

Особенно чувствительна инфраструктура Саудовской Аравии. Атака на трубопровод Восток—Запад создаёт риск для маршрута, который позволяет вывозить саудовскую нефть в обход Ормузского пролива; речь идёт примерно о 4 млн баррелей в сутки, или около 4% мирового предложения. 56

Поэтому проблема не сводится к вопросу «сколько нефти добывается». Важны также:

• безопасно ли судоходство;
• работают ли трубопроводы и терминалы;
• можно ли застраховать перевозки;
• хватает ли подходящих танкеров и мощностей НПЗ;
• доступно ли дизельное топливо, от которого зависят грузовые перевозки и промышленность.

Сбои в Красном море, атаки на российские НПЗ и остановки добычи или экспорта в Ливии могут усиливать друг друга. Их эффект — не только меньшее число баррелей, но и более слабая взаимозаменяемость сортов нефти, маршрутов доставки и нефтепродуктов.

Инфляция приходит не только на заправки

Рост цены нефти быстро отражается на стоимости бензина и дизеля, но дальнейший эффект шире. Дизель используется в логистике, сельском хозяйстве, строительстве и промышленности. Поэтому дорогая энергия может повышать цены на перевозки, продукты питания, отопление и услуги.

Для центральных банков это особенно неприятная комбинация: энергозатраты ослабляют экономический рост, а одновременно инфляция рискует закрепиться через повышение цен и зарплат. Иными словами, возникает стагфляционная дилемма — слабая активность при всё ещё высоком инфляционном давлении.

Что это меняет для Банка Англии

Банк Англии сохранил ключевую ставку Bank Rate на уровне 3,75%, однако конфликт уже отодвинул ожидания скорого снижения ставки. В июле трое членов Комитета по денежно-кредитной политике голосовали за её повышение до 4%. Регулятор подчёркивал, что дальнейшая эскалация способна потребовать более высоких ставок, хотя сам по себе этот сценарий не является предрешённым. 34

Опрос экономистов, проведённый Reuters, предполагал сохранение ставки на уровне 3,75% до конца года и как минимум до середины 2027 года. При этом более дорогая энергия из-за войны могла дополнительно отложить любое снижение ставки. 2

Почему одного объявления о перемирии недостаточно

Политическое заявление о скором окончании войны не устраняет операционные причины, по которым нефть остаётся дорогой. Для устойчивого снижения цен рынку потребуется не только заголовок о прекращении огня, но и последовательные признаки нормализации:

1. судоходные маршруты действительно безопасны;
2. экспортная и трубопроводная инфраструктура функционирует;
3. добыча и поставки из стран Залива восстанавливаются;
4. запасы нефти и нефтепродуктов снова растут;
5. прекращаются атаки посреднических вооружённых групп на энергетические и транспортные объекты.

Пока таких подтверждений нет, премия за риск может сохраняться, а нефтяной рынок — резко реагировать на каждую новую атаку, угрозу судоходству или задержку поставок. Именно отсутствие ясного и проверяемого сценария выхода из конфликта делает прогнозы JPMorgan настолько неуверенными. 17