Война с Ираном ставит под вопрос почти $4 трлн обещаний стран Залива США

Война с Ираном бьёт по экономикам стран Персидского залива не только через рост цен на нефть. Когда экспортные маршруты нарушены, а расходы на безопасность растут, правительствам приходится направлять деньги на защиту критической инфраструктуры, восстановление и внутренние программы развития. На этом фоне почти $4 трлн обещаний Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ инвестировать в США или расширять с ними экономический обмен становятся менее надёжными с точки зрения исполнения. 94

Почему обязательства перед США оказались под давлением

По оценке Института международной экономики Петерсона (PIIE), на Саудовскую Аравию, Катар и ОАЭ приходится почти $4 трлн из почти $6 трлн обязательств иностранных правительств, связанных с инициативой администрации Дональда Трампа «Америка прежде всего». Однако речь не идёт о едином денежном фонде, готовом к немедленному переводу: эти суммы объединяют инвестиции и экономический обмен, часто рассчитаны на годы и различаются по степени детализации и срокам реализации. 74

Во время войны это различие приобретает особое значение. PIIE указывает, что конфликт ставит вопрос не только о способности стран Залива выполнить обещания, но и об их готовности делать это, если ресурсы потребуются внутри страны. 9

Главные источники давления:

• рост расходов на оборону и защиту инфраструктуры;
• затраты на восстановление и повышение устойчивости энергетических, транспортных и торговых систем;
• ослабление притока прямых иностранных инвестиций и удорожание заимствований;
• необходимость сохранять финансирование диверсификации экономики и программ занятости. 1

Для Саудовской Аравии этот выбор особенно чувствителен: её экономическая стратегия требует постоянных вложений во внутреннюю трансформацию. В условиях войны капитал для национальных проектов и рабочих мест может оказаться приоритетнее необязательных зарубежных вложений. Это не обязательно означает разрыв с Вашингтоном — скорее, отражает экономическую необходимость управлять военными рисками и внутренними обязательствами.

МВФ: ухудшение прогнозов показывает масштаб удара

Прогнозы Международного валютного фонда резко изменились после сбоев в энергетической инфраструктуре и судоходстве.

В апрельском региональном обзоре МВФ ожидал роста на 1,4% в 2026 году для региона Ближнего Востока, Северной Африки, Афганистана и Пакистана — даже в базовом сценарии, предполагающем возобновление торговли и нормализацию добычи к середине года. Это на 2,3 процентного пункта ниже прогноза октября 2025 года. Для непосредственно затронутых войной экспортёров нефти из стран Залива пересмотр вниз достигал 15 процентных пунктов.

Позднее в сообщениях о июльском обновлении МВФ прогноз роста для более широкого региона Ближнего Востока и Центральной Азии был снижен до 0,7% в 2026 году — на 1,2 процентного пункта ниже апрельской оценки. В основу сценария заложено начало открытия Ормузского пролива в середине июля и восстановление трафика до довоенного уровня к марту 2027 года. То есть ожидаемое восстановление напрямую зависит от возвращения нормальных потоков энергоносителей.

Оценки по отдельным странам подчёркивают неравномерность ущерба:

• Катар: прогноз на 2026 год снижен на 14,7 процентного пункта — до падения ВВП на 8,6%, что связано со значительным ущербом инфраструктуре и высокой зависимостью от экспорта газа.
• Саудовская Аравия: прогноз роста снижен с 4,5% до 1,7%. У страны больше возможностей для адаптации, чем у части соседей, благодаря альтернативной экспортной инфраструктуре, однако военное давление на бюджет и рост остаются существенными.
• ОАЭ: прогноз роста в том же обновлении снижен с 5,6% до 1,7%.
• Ирак: МВФ прогнозирует сокращение экономики на 6,8% в 2026 году с возможным отскоком после нормализации добычи и перевозок энергоносителей.

Поэтому вероятное ускорение роста в 2027 году следует трактовать осторожно: оно может быть прежде всего эффектом восстановления производства и торговли после слабого 2026 года, а не свидетельством устранения фундаментальных уязвимостей.

Ормузский пролив: высокие цены не компенсируют потерю экспортной выручки

Ормузский пролив — ключевой канал экономического ущерба для региона. Через него проходит около 25–30% мировой торговли нефтью и примерно 20% мировой торговли сжиженным природным газом, отмечает МВФ. Если судоходство блокируется или становится небезопасным, экспортёры теряют физические объёмы продаж, даже когда мировые цены на энергоносители растут.

Поэтому последствия войны различаются между производителями. Страны с альтернативными маршрутами способны сохранить часть экспортных возможностей. Ирак и Кувейт, у которых таких обходных путей немного, сильнее подвержены выпадению доходов при закрытии Ормузского пролива.

Особенно показателен Ирак. По данным Reuters, в начале перебоев добыча на его главных южных месторождениях упала примерно на 70%, до 1,3 млн баррелей в сутки: экспорт через Ормузский пролив не мог осуществляться в обычном режиме. Когда хранилища начали заполняться, добычу сократили ещё больше.

Последствия для бюджета крайне серьёзны, поскольку нефть — основа государственных финансов Ирака. Центр глобальной энергетической политики Колумбийского университета оценивал, что МВФ ожидал от Ирака $79 млрд нефтяных экспортных доходов в 2026 году при среднем экспорте 3,5 млн баррелей в сутки. При довоенных заложенных ценах каждый месяц почти нулевого экспорта означал бы около $6,6 млрд потерянной выручки.

Уязвимость Ирака существовала и до войны

Конфликт обнажил давнюю проблему: у Ирака мало защиты от резкого прекращения нефтяного денежного потока. Остановка основного экспортного маршрута одновременно бьёт по бюджетным поступлениям, добыче, импорту и способности государства поддерживать прежний уровень расходов.

Прогноз МВФ о сокращении на 6,8% связан со сбоями добычи и экспортной логистики, а ожидаемое восстановление в 2027 году предполагает нормализацию этих систем. Восстановление возможно, но само по себе не устранит структурную зависимость страны от углеводородных доходов и не создаст диверсифицированную экспортную базу.

Политические последствия для США и стран Залива

У инвестиционных обещаний есть и проблема подотчётности. Громкие суммы делают их политически выгодными, но длительные горизонты и неполная детализация по конкретным проектам затрудняют понимание, где заканчиваются твёрдые планы и начинаются общие коммерческие намерения. PIIE характеризует более широкую программу обещаний «Америка прежде всего» как окружённую неопределённостью. 114

Такая неопределённость способна стать рычагом давления. Обязательство Южной Кореи вложить $350 млрд в США оказалось связано с тарифными переговорами: Вашингтон угрожал поднять пошлины на ряд южнокорейских товаров с 15% до 25%, сославшись на задержки в реализации соглашения. Это не готовая модель для стран Залива и не доказательство того, что аналогичные меры против них уже планируются. Но пример показывает: инвестиционные обещания могут превращаться в предмет торга в более широких торговых и оборонных отношениях.

Война также проверяет базовое стратегическое допущение стран Залива: обеспечивает ли тесное сотрудничество с США надёжную защиту энергетической инфраструктуры и морских маршрутов. Если власти придут к выводу, что союз с Вашингтоном не защищает их от эскалации или ответных ударов, они могут стремиться к большей стратегической самостоятельности и более свободно распоряжаться средствами суверенных фондов. Тогда инвестиционные решения будут меньше зависеть от политического давления со стороны США.

От чего зависит исполнение обещаний

Решающим фактором остаётся продолжительность сбоев. Устойчивое восстановление судоходства через Ормузский пролив, энергетического экспорта и доверия инвесторов расширит бюджетные возможности и поддержит возможный отскок в 2027 году. Затяжной конфликт, напротив, заставит выбирать всё жёстче — между обороной, восстановлением, внутренней диверсификацией и зарубежными инвестициями.

Обязательства стран Залива перед США не исчезли. Но война изменила их смысл: теперь это не просто дипломатические заявления или коммерческие амбиции, а планы, выполнение которых зависит от способности региона восстановить торговые пути, защитить критическую инфраструктуру и профинансировать внутреннюю экономическую устойчивость. 9