Удары по НПЗ превращают «временный ремонт» в системный риск для нефтяной отрасли России

Повторяющиеся удары украинских дронов по нефтяной инфраструктуре создают для России не просто череду кратких простоев, а накапливающийся отраслевой риск. Повреждённые НПЗ выпускают меньше моторного топлива; если одновременно ограничены экспортные маршруты, доступ к танкерам, мощности портов и резервуары для хранения, часть сырой нефти уже нельзя безболезненно перенаправить на внешний рынок. В такой ситуации проблемы переработки начинают давить и на добычу.

Вице-премьер Александр Новак называл спад временным и связывал возможное восстановление с завершением ремонтных работ. Это может оказаться верным для отдельной установки. Однако частота новых атак, многократные повреждения одних и тех же объектов, снижение загрузки НПЗ до многолетних минимумов и экспортные ограничения делают восстановление менее предсказуемым.

Прогноз в 511 млн тонн — не тот же показатель, что 17-летний минимум

Здесь важно разделять две оценки. В мае российское Минэкономразвития ожидало добычу нефти и конденсата в 2026 году на уровне 511 млн тонн — примерно без изменения год к году.

Позднее в проекте базового сценария прогноз добычи нефти был снижен до 494,2 млн тонн, или около 9,88 млн баррелей в сутки. Это на 17,2 млн тонн ниже предыдущей оценки и является самым низким уровнем с 2009 года. 17 Поэтому 511 млн тонн — это прежний прогноз, а не оценка, соответствующая 17-летнему минимуму.

Международное энергетическое агентство в июле также понизило ожидания по российской добыче: примерно на 3%, до 8,9 млн баррелей в сутки в 2026 году, указав на продолжающиеся удары по НПЗ, хранилищам и транспортной инфраструктуре. Rystad Energy, со своей стороны, пересмотрела прогноз средней добычи России в 2026 году до 8,95 млн баррелей в сутки, а на 2027 год — примерно до 8,6 млн баррелей в сутки, связывая это с санкциями и атаками на НПЗ, порты и танкеры.

Почему удар по переработке влияет на добычу

НПЗ — это не просто конечная точка для нефти. Когда заводы останавливаются, падает внутренний спрос на сырьё. В нормальной ситуации избыток можно направить на экспорт или в хранилища. Но при проблемах с логистикой и экспортом такая возможность ограничена — и добывающим компаниям приходится сокращать или сдерживать производство.

Особенно чувствительны удары по вторичным и более сложным технологическим установкам. Именно они во многом определяют выход дизеля, бензина, авиакеросина и других дорогих нефтепродуктов. Даже если первичная перегонка частично доступна, повреждение таких узлов может резко ухудшить фактический выпуск товарного топлива. Аналитики Oxford Institute for Energy Studies отмечали, что атаки всё чаще затрагивают установки, производящие дизель, бензин и реактивное топливо. 21

По расчётам Reuters, с января по май атаки вывели из строя около 700 тыс. баррелей в сутки перерабатывающих мощностей на 16 НПЗ; некоторые предприятия подвергались ударам неоднократно. 18 В мае практически все крупные НПЗ Центральной России, по данным Reuters, были вынуждены остановить либо сократить выпуск топлива. 19

Дизель — наиболее заметная точка напряжения

В апреле выпуск дизельного топлива в России сократился примерно на 10% по сравнению с мартом, а в мае — ещё примерно на 10% к апрелю. Причиной стали сокращение загрузки НПЗ и остановка отдельных установок после атак. 20

К концу лета ежедневные объёмы переработки достигли многолетних минимумов, а в ряде регионов сообщалось о дефиците и нормировании продаж топлива. 3 Это меняет характер проблемы: речь идёт уже не только о потерях на отдельном заводе, но и о необходимости перераспределять ограниченный объём топлива внутри страны.

Показательна и реакция правительства. Россия ввела запрет на экспорт дизеля в июле, а затем продлила его до 30 сентября; ограничения охватили также судовое топливо и газойли. Официально мера объяснялась необходимостью стабилизировать внутренний топливный рынок. 2 Ранее Новак говорил, что Россия начнёт импортировать топливо, тогда как в регионах фиксировались лимиты продаж, рост цен и очереди на заправках. 45

Последствия для Европы и мирового рынка

После эмбарго ЕС Европа получает значительно меньше российского дизеля напрямую, чем прежде. Но это не означает отсутствия эффекта. Недопоставки из России уменьшают доступные объёмы для Турции, стран Северной Африки, Латинской Америки и других покупателей. Им приходится активнее конкурировать за альтернативные партии, в том числе за те, которые иначе могли бы направляться в Европу.

Поэтому ключевой риск для Европы — не столько прямое прекращение поставок из России, сколько более тесный глобальный баланс дизеля и газойля. После первоначального запрета на экспорт российское решение совпало со скачком мировых цен на дизель до многолетних максимумов. 7

Дизель, авиакеросин, судовой газойль и печное топливо конкурируют за общие мощности переработки и перевозки. Дефицит российского дизеля способен ужесточать весь рынок средних дистиллятов — особенно при сезонном росте спроса на отопление, ремонтах НПЗ в других странах или перебоях судоходства на Ближнем Востоке. Kpler ожидает, что сниженные объёмы российской переработки и экспорта дизеля будут поддерживать напряжённость на рынке средних дистиллятов Атлантического бассейна.

Главный вопрос — удержится ли восстановление

Если ремонтные работы будут завершены, а интенсивность атак снизится, часть выпадающих объёмов добычи и переработки может вернуться. Но повторные удары меняют расчёт: восстановленные установки могут вновь выйти из строя, растут расходы на ремонт, риски нехватки комплектующих и стимул оставлять больше топлива для внутреннего рынка.

Именно поэтому определение спада как «временного» описывает лишь возможный исход для отдельных НПЗ. На уровне всей отрасли устойчивость зависит не от сроков одного ремонта, а от того, смогут ли заводы работать без новых сбоев и найдётся ли у России достаточно экспортной и складской инфраструктуры для невостребованной внутри страны нефти. 17