Почему Путин усиливает войну в Украине и что может произойти дальше

Главное объяснение, которое следует из приведённых публикаций, связано не столько с военной логикой, сколько с политическим расчётом. Владимир Путин, по-видимому, считает, что завершение войны без результата, который можно представить как победу, прежде всего без установления полного контроля над Донбассом, будет опаснее для его положения, чем новые потери, экономические трудности и тревога внутри России. При этом ряд сообщений о будущих российских операциях остаётся оценками разведки и источников, а не независимо подтверждёнными фактами.

Почему недовольство внутри России пока не изменило расчёт Кремля

Российское общество сталкивается с всё большим числом последствий войны: перебоями с бензином, ударами украинских беспилотников, отключениями интернета и угрозой новой мобилизации. По данным опроса Фонда общественного мнения, приведённым The Economist, 55% респондентов заявили, что их коллеги и родственники испытывают тревогу. Годом ранее таких ответов было 40%. 2

Однако это давление пока не привело Кремль к решению остановить войну. Логика, которую приписывают Путину, такова: личная политическая цена продолжения боевых действий всё ещё ниже, чем цена результата, который нельзя выдать за победу. Как писал The Economist, Путин оказался в ловушке, созданной им самим: перспективы добиться триумфа сужаются, а убедительный сценарий выхода из войны становится всё труднее. 9

Возможное пополнение: 300 тысяч военнослужащих

Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что Киев считает возможным призыв Россией ещё 300 тысяч человек после парламентских выборов в сентябре. Reuters подчёркивает: это украинская оценка, а не подтверждённый приказ Москвы о мобилизации. 17

Речь может идти о новом призыве или мобилизационной кампании. Поэтому эту цифру нельзя считать доказательством того, что набор действительно состоится, или точным прогнозом числа солдат, которые в итоге окажутся на фронте. Но заявление показывает, какой масштаб пополнения украинское руководство считает необходимым для поддержания российского наступления и компенсации тяжёлых потерь.

Почему Донбасс остаётся центральным условием переговоров

Путин отверг предложение Украины прекратить дальние удары и заявил, что Россия намерена захватить Донецкую, Луганскую, Херсонскую и Запорожскую области. Такая позиция оставляет мало пространства для соглашения, которое просто зафиксировало бы нынешнюю линию соприкосновения. 22

Те же цели просматриваются в действиях российских войск. Они пытаются проникнуть в Константиновку и окружить город — стратегические ворота к Краматорску и Славянску, а также важный участок оставшейся под контролем Украины части Донбасса. Захват Константиновки мог бы открыть российским силам путь к последним крупным украинским опорным пунктам на востоке.

Reuters со ссылкой на людей, близких к Кремлю, сообщал, что Путин считает полный контроль над Донбассом необходимой победой. По словам этих источников, украинские удары по российским нефтеперерабатывающим заводам и портам лишь укрепили его решимость продолжать войну. Источники говорили анонимно, поэтому их рассказ отражает предполагаемую логику Кремля, а не официально опубликованный документ о политике России. 21

Как украинские удары и нехватка людей меняют стратегию Москвы

Украина наносит дальние удары по российской нефтяной инфраструктуре, портам и другим объектам, связанным с военными поставками. The Economist писал, что атаки на нефтеперерабатывающие заводы способствовали нормированию бензина более чем в десятке российских регионов. 3 Путин также признавал нехватку топлива и призывал ускорить производство средств противовоздушной обороны для защиты от украинских беспилотников. 22

Эти обстоятельства помогают объяснить, почему Москва сочетает несколько видов давления, а не делает ставку только на быстрый прорыв сухопутных войск. Россия пытается медленно продвигаться на фронте и одновременно наносит ракетно-дроновые удары по украинским городам и инфраструктуре. Более ранние публикации описывали стратегию, направленную не только на захват территорий, но и на ослабление способности Украины функционировать и сопротивляться. 10

В результате формируется дорогостоящая модель войны: людские ресурсы используются для постоянного давления вдоль линии фронта, а дальние удары должны повышать цену сопротивления далеко за её пределами. Но ни один из этих факторов сам по себе не доказывает, что Россия сможет быстро достичь заявленных территориальных целей.

Более широкий риск: гибридное давление на Европу

Наиболее непосредственная европейская тревога в приведённых материалах связана с действиями ниже порога открытой войны с НАТО. Американские и европейские чиновники связывают с Россией либо предупреждают о таких угрозах, как диверсии, покушения, нарушения воздушного пространства, глушение GPS, кибератаки, вмешательство в работу критически важной подводной инфраструктуры, использование миграции как инструмента давления и вмешательство в политические процессы.

Польша и страны Балтии усиливают охрану объектов инфраструктуры на фоне предупреждений о возможных диверсиях или провокациях под чужим флагом, которые могли бы проверить реакцию НАТО. В других сообщениях выражалась обеспокоенность тем, что российские операции могут затронуть европейское оборонное производство и маршруты поставок, поддерживающие Украину. Однако сведения о конкретных планах следует отличать от уже подтверждённых инцидентов.

Такие действия позволяют Москве оказывать давление на сторонников Украины, не переходя сразу к обычному нападению. Но они повышают риск ошибки: операция, которую планировали сохранить скрытой или отрицать, может привести к жертвам среди гражданских, повреждению важной инфраструктуры или ответу, которого Россия не ожидала.

Готовится ли прямое нападение России на НАТО

Предупреждения не следует преувеличивать. 30 августа представитель НАТО заявил, что Россия усиливает гибридную активность, но альянс не видит непосредственной угрозы нападения. Президент Финляндии Александр Стубб также сказал, что не считает вероятным решение России рискнуть и атаковать страну НАТО.

Это важное различие. Западные правительства могут фиксировать рост риска диверсий, кибератак и других форм давления, не делая вывода о принятом Москвой решении начать обычное вторжение на территорию альянса. Приведённые данные подтверждают обеспокоенность эскалацией и проверкой единства НАТО, но не свидетельствуют о неизбежном нападении.

Что показывают ядерные сигналы — и чего они не доказывают

Ядерная риторика России традиционно используется как предупреждение против более глубокого участия Запада в войне. Однако представленные источники не позволяют независимо подтвердить конкретное недавнее испытание ракеты, способной нести ядерный заряд, о котором говорится в исходном вопросе. Они также не доказывают, что Россия приняла близкое к исполнению решение применить ядерное оружие.

Осторожный вывод выглядит иначе: ядерные угрозы и системы, способные нести ядерные боезаряды, повышают ставки конфликта и могут служить инструментом принуждения. Но без более сильных и независимо подтверждённых данных их нельзя представлять как свидетельство скорого применения ядерного оружия.

Итог

Похоже, стратегия Путина заключается в том, чтобы постепенно повышать давление, пока Россия не получит результат, который можно будет объявить победой, особенно в Донбассе, либо пока цена продолжения войны не станет явно выше цены остановки. Тревога в российском обществе, дефицит топлива и украинские удары делают войну более обременительной, но доступные публикации показывают: пока они скорее заставляют Москву приспосабливаться и усиливать давление, чем идти на компромисс. 1221

В ближайшей перспективе основные риски складываются из нескольких элементов: возможной новой мобилизации, усиления ударов по Украине и расширения гибридных операций против европейской инфраструктуры и цепочек поставок. При этом оценки чиновников необходимо отделять от подтверждённых намерений: НАТО заявляет, что не видит непосредственной угрозы обычного нападения, а приведённые материалы не подтверждают ни новое ядерное испытание, ни принятое решение о скором применении ядерного оружия.