Почему Турция и Израиль всё ближе к опасному столкновению — и при чём здесь Сирия

Противостояние Реджепа Тайипа Эрдогана и Биньямина Нетаньяху вышло далеко за рамки обмена обвинениями по поводу Газы. К концу августа оно превратилось в более широкую борьбу за то, кто будет определять правила безопасности в постасадовской Сирии — и сможет ли США не допустить, чтобы соперничество привело к непреднамеренному военному столкновению.

Непосредственным поводом стал израильский удар 18 августа по авиабазе Абу-эд-Духур на северо-западе Сирии. Израиль заявил, что стремился помешать размещению там турецких сил, способному изменить региональный баланс. Турция и Сирия отвергли эту версию, а специальный посланник США назвал операцию «ненужной эскалацией». 125

От риторики вокруг Газы к кризису в Сирии

Политические корни конфликта остаются связанными с Газой. Эрдоган обвиняет Израиль в геноциде и описывает сионизм как террористическую, экстремистскую, оккупационную и убийственную идеологию. Израильские представители в ответ обвиняют турецкого президента в антисемитизме, распространении кровавых наветов и авторитаризме. Нетаньяху называл Эрдогана «антисемитским диктатором». 4

Затем Анкара усилила формулировки, сравнив израильские институты с пропагандистской машиной Йозефа Геббельса и назвав правительство Нетаньяху «геноцидной организацией» и «машиной лжи». Такие заявления затрудняют компромисс: лидеры представляют друг друга уже не просто как политических соперников, а как фундаментальную угрозу.

Эта риторика получила военное измерение после атаки на Абу-эд-Духур. Reuters сообщило о восьми ударах по взлётно-посадочной полосе и объектам хранения на базе неподалёку от Алеппо. В канцелярии Нетаньяху заявили, что Сирия приблизилась к нарушению согласованного с Израилем статус-кво в сфере безопасности, разрешив турецкое присутствие на базе. Анкара назвала израильские утверждения «несостоятельными», а Дамаск отрицал, что соглашался на предполагаемое размещение. 12

Почему Абу-эд-Духур стал важен

Сирия — наиболее опасная площадка для соперничества, поскольку Турция и Израиль преследуют там несовместимые цели.

Турция стала одним из главных покровителей правительства президента Ахмеда аш-Шараа, пришедшего к власти после падения режима Башара Асада, и стремится укрепить своё влияние и создать дополнительную глубину безопасности в Сирии. После удара США заявили, что работают над механизмом предотвращения столкновений с участием Турции, Израиля и Сирии.

Израиль, со своей стороны, пытается не допустить, чтобы другая крупная военная держава создала инфраструктуру или разместила силы в южной части Сирии. Израильские власти рассматривают турецкий военный плацдарм как потенциально новый фронт вблизи территорий, которые Израиль контролирует на юге. Поэтому спор касается не только одной авиабазы, но и будущего устройства сирийской безопасности и регионального баланса. 217

Дополнительный риск создал спор о том, предупредил ли Израиль Вашингтон о готовящейся операции. Том Баррак, посол США в Турции и специальный посланник по Сирии, заявил, что Израиль заранее не уведомил американскую сторону, и допустил, что удар мог быть рассчитан на то, чтобы «спровоцировать» Турцию на ответ. Израильские представители оспорили эту версию. В итоге речь идёт уже не только о разведданных, ставших основанием для атаки, но и о способности сторон управлять эскалацией. 57

Турция усиливает юридическое и дипломатическое давление

Противостояние распространилось и на международно-правовую сферу. 21 августа Турция заявила, что добивается объявления Нетаньяху в международный розыск через Интерпол в рамках внутреннего уголовного дела, связанного с перехватом Израилем активистов, пытавшихся доставить гуманитарную помощь в Газу. 3

Красное уведомление Интерпола — это международный запрос на установление местонахождения человека и его временное задержание до возможного процесса об экстрадиции. Оно само по себе не является международным ордером на арест. Тем не менее шаг Анкары повысил политические ставки, превратив действия Нетаньяху в предмет официальной трансграничной юридической кампании. Он последовал за новыми израильскими нападками на Эрдогана и напрямую связал правовой спор с их более широким личным конфликтом. 34

Соперничество может выйти за пределы Сирии

Сирийский кризис развивается на фоне более широкой региональной конкуренции. Турция и Израиль также борются за влияние в Восточном Средиземноморье, где важную роль играют Греция и Кипр. Аналитики описывают это соперничество как всё более структурное: оно затрагивает Сирию, расстановку сил в Средиземноморье, дипломатические усилия Вашингтона и другие региональные коридоры влияния. 17

Это важно потому, что кризис на одном направлении способен усилить давление на другом. Военное сотрудничество Израиля с Грецией и Кипром Анкара может воспринимать как часть стратегии сдерживания Турции. В свою очередь, турецкие шаги в Сирии или на Кипре Израиль может расценить как признак расширяющегося регионального вызова. Чем теснее политически связываются эти театры, тем выше вероятность, что локальный инцидент будет иметь более широкие последствия. 17

Почему прямая война пока не считается главным сценарием

Несмотря на резкую риторику и военные сигналы, имеющиеся данные не указывают на подготовку к преднамеренной турецко-израильской войне в ближайшее время. Обе страны связаны с Вашингтоном, а США пытаются создать каналы, которые не позволят их силам столкнуться в Сирии. 5

Гораздо более вероятна непреднамеренная конфронтация: новый удар по объекту, где, как предполагается, находятся турецкие военнослужащие, неверная интерпретация военного развёртывания или ответный шаг, который выйдет за пределы Сирии и распространится на Восточное Средиземноморье. История с Абу-эд-Духуром показала основную проблему: даже если обе стороны предпочитают сдерживание войне, недостаток доверия, противоречивые заявления и неясные каналы связи могут сделать эскалацию трудноуправляемой.

Пока конфликт Эрдогана и Нетаньяху точнее всего описывать как расширяющееся стратегическое соперничество, а не как неизбежную двустороннюю войну. Газа остаётся источником наиболее взрывоопасной политической риторики, но Сирия стала главным военным очагом — и местом, где слова легче всего могут перерасти в прямой кризис безопасности.