Ормузский кризис: почему дефицит топлива, газа и удобрений затронул весь мир

Ормуз стал постоянным узким местом для мировой торговли

До войны через Ормузский пролив — важнейший морской проход между Ираном и Оманом — проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти и СПГ. До конфликта по этому маршруту перевозили около 18 млн баррелей сырой нефти и нефтепродуктов в сутки. В июле поток снизился до 4,8 млн баррелей в сутки, а в августе в среднем составлял около 2 млн, согласно оценкам движения судов, приведенным Reuters.

Причина не только в возможных повреждениях инфраструктуры. Атаки, риск мин, ограничения со стороны военно-морских сил, нежелание экипажей заходить в опасную зону и недоступная либо чрезмерно дорогая страховка сделали транзит коммерчески почти невозможным. 3 25 августа через пролив прошли всего пять грузовых судов — значительно меньше довоенного уровня.

Это важное различие: пролив может оставаться частично открытым с юридической или военной точки зрения, но фактически быть закрытым для обычного коммерческого судоходства. В результате поставки сырой нефти, СПГ и нефтепродуктов стали менее надежными, а стоимость фрахта, страхования и доставки — более волатильной.

Нефтяной кризис превратился в кризис топлива

После начала ударов цена Brent — международного эталона для нефтяного рынка — резко выросла и в разгар кризиса превысила 100 долларов за баррель против примерно 71 доллара непосредственно перед войной. 24 Но котировки сырой нефти отражают лишь часть проблемы.

Особенно уязвимым оказался рынок нефтепродуктов. По данным Reuters, мировая загрузка нефтеперерабатывающих заводов в июле была почти на 5 млн баррелей в сутки ниже уровня годом ранее, а рынки дизеля и других готовых видов топлива стали исключительно напряженными. ExxonMobil и Chevron предупредили, что во второй половине года поставки топлива могут оставаться ограниченными, хотя их собственные нефтеперерабатывающие подразделения выиграли от высоких маржинальных доходов. 18

Международное энергетическое агентство прогнозировало, что мировое предложение нефти в 2026 году сократится на 4,3 млн баррелей в сутки — примерно на 4%. На это повлияли остановка или ограничение транзита через Ормуз, атаки в других районах и дополнительные перебои с поставками. Одновременно МЭА снизило прогноз спроса на нефть на 2026 год: высокие цены и ущерб для экономики уже начинают сдерживать потребление.

Так возникает сложный рыночный баланс. Более слабый спрос со временем может снизить цену сырой нефти, однако дизель, СПГ и другие продукты способны оставаться дорогими: мощности по переработке, сжижению, перевозке и хранению нельзя быстро восстановить или перенаправить.

Коридор Иран—Оман дает передышку, но не нормализацию

Иран и Оман обсуждают временный совместный маршрут для судов через Ормуз, а также координацию работ по поиску и обезвреживанию мин. Сообщения о прогрессе переговоров привели к снижению нефтяных цен, поскольку рынок увидел возможность сделать транзит более безопасным и предсказуемым.

Однако речь идет о временной схеме управления движением, а не о доказательстве того, что пролив вновь открыт для обычных объемов торговли. Для устойчивого восстановления недостаточно договориться о маршруте. Судовладельцам, страховщикам и экипажам понадобится уверенность, что суда смогут регулярно и безопасно проходить пролив без новых атак, мин и внезапных ограничений.

Поэтому рынок воспринимает дипломатические новости как временное облегчение, а не как окончание кризиса. Переговоры неоднократно влияли на цены, но судоходство по-прежнему зависит от военной эскалации и политических срывов. 10

Американские нефтяные компании выигрывают не одинаково

Высокие цены на нефть и значительные маржи нефтепереработки создали крупный финансовый выигрыш для части энергетической отрасли США. Во втором квартале ExxonMobil сообщила о прибыли примерно в 14,5 млрд долларов, а Chevron — около 12,1 млрд долларов; обе компании воспользовались более высокими ценами и благоприятной ситуацией в переработке. 1718

Но формула «дорогая нефть выгодна нефтяным компаниям» слишком упрощает картину. В первом квартале чистая прибыль Exxon снизилась до минимума за пять лет: перебои с поставками и операционной деятельностью ударили по результатам, несмотря на превышение ожиданий по скорректированной прибыли. 20 Позднее Exxon сообщила о рекордном выпуске дизеля во втором квартале, а НПЗ Chevron в США перерабатывали более 1 млн баррелей в сутки. 18

Наибольшие преимущества получают компании с диверсифицированной добычей, крупными объемами производства в США и собственными нефтеперерабатывающими мощностями. Они могут зарабатывать на дефиците и при этом меньше зависеть от поставок через Персидский залив.

Доступные данные позволяют говорить о более высоких реализованных ценах как о потенциальном преимуществе для американских производителей, включая ConocoPhillips и Occidental Petroleum. Однако они не дают оснований для точного сравнения потерь поставок из стран Персидского залива или влияния кризиса на прибыль каждой из этих компаний. Поэтому такие последствия не следует преувеличивать.

Общий контраст при этом очевиден: диверсифицированные производители и переработчики могут финансово выиграть от дефицита, тогда как компании и потребители, которым нужно доставляемое топливо, сталкиваются с более высокими расходами и рисками перебоев.

Бангладеш показывает, как кризис доходит до домохозяйств

Бангладеш — один из наиболее наглядных примеров того, как проблема безопасности морских перевозок превращается во внутренний экономический кризис. QatarEnergy сократила запланированные поставки СПГ в Бангладеш на 2026 год наполовину. Государственная компания Petrobangla была вынуждена искать альтернативных поставщиков и покупать более дорогие партии на спотовом рынке.

Всемирный банк сообщал, что пять из шести контрактов Petrobangla на поставку СПГ были объявлены форс-мажорными. Спотовые цены на СПГ выросли до 24–28 долларов за миллион британских тепловых единиц — более чем вдвое по сравнению с прежним уровнем. Банк прогнозировал, что энергетические субсидии могут увеличиться до 2,8% ВВП, оставив правительству меньше средств на социальные расходы.

Нехватка газа ударила по промышленности и сельскому хозяйству. Ограничения поставок снизили доступность электроэнергии и газа для предприятий, а рынки удобрений стали напряженнее из-за перебоев на Ближнем Востоке, влияющих на производство азотных удобрений. 4 Сообщения связывали нехватку газа с остановкой завода по выпуску мочевины Ashuganj, однако сведения о точных сроках и причинах остановки в доступных публикациях расходятся.

Социальные последствия могут оказаться масштабными. Оценка, связанная со Всемирным банком, указывает, что под угрозой могут оказаться почти 600 тысяч рабочих мест, а число людей, которые, как ожидалось, смогут выбраться из бедности в 2026 году, может сократиться примерно с 1,7 млн до 500 тысяч. Это прогнозы, а не окончательные результаты: они зависят от продолжительности конфликта и энергетического шока.

Механизм передачи кризиса выглядит так: перебои с поставками СПГ заставляют покупать дорогие спотовые партии; дорогостоящий газ увеличивает стоимость электроэнергии и промышленного производства; дефицит удобрений повышает издержки сельского хозяйства; растущий импортный счет давит на бюджет, доходы населения и программы сокращения бедности.

Обходные трубопроводы укрепят устойчивость, но не спасут рынок быстро

Производители нефти в странах Персидского залива строят или обсуждают трубопроводы, которые позволят частично направлять нефть в обход Ормуза. В июле сообщалось как минимум о семи крупных проектах — уже строящихся, планируемых или обсуждаемых.

Такие инвестиции могут в будущем уменьшить зависимость от одного морского узкого места, но не способны быстро заменить весь объем перевозок через пролив. Эксперты по энергетике, которых цитировало NPR, считают маловероятным, что необходимая обходная инфраструктура будет создана в ближайшее время. Поэтому потребители могут продолжать платить повышенные цены даже при расширении альтернативных маршрутов.

Кроме того, трубопроводы решают лишь одну часть проблемы — транспортировку сырой нефти. Отдельные решения потребуются для экспорта СПГ, нефтепродуктов, страхования судов, доступности НПЗ и устранения минной угрозы.

Главная переменная — политика, а не геология

Через шесть месяцев после начала кризиса энергетический рынок определяется не столько постоянной нехваткой ресурсов, сколько безопасностью транспортировки и устойчивостью дипломатических договоренностей. Надежное соглашение, защищающее коммерческое судоходство, могло бы высвободить застрявшие поставки и снизить премию за риск. Новые атаки или расширение регионального конфликта, напротив, способны снова уменьшить потоки.

Даже после формального открытия пролива последствия не исчезнут мгновенно. Танкерный флот должен будет возобновить движение, страхование — вернуться на приемлемый уровень, а системы хранения и нефтепереработки — восстановить баланс. Покупатели СПГ, такие как Бангладеш, еще долго будут сталкиваться с последствиями сорванных контрактов.

Поэтому наиболее обоснованный вывод звучит осторожнее, чем прогноз постоянного роста нефтяных цен. Ормузский кризис показал, насколько быстро важнейший морской маршрут может превратиться в глобальную проблему топлива, удобрений и государственных финансов. Временный коридор Иран—Оман способен замедлить ущерб, но переломить ситуацию смогут только длительное безопасное судоходство и время, необходимое для восстановления цепочек поставок.