Иран после Али Хаменеи: как война усилила КСИР и изменила баланс власти

Через полгода после гибели Али Хаменеи Иран всё меньше напоминает систему, построенную вокруг одного верховного лидера. Страна скорее превращается в государство военного времени, где Моджтаба Хаменеи обеспечивает династическую и религиозную преемственность, а Корпус стражей исламской революции (КСИР) и Совет национальной безопасности получают всё больше практической власти над войной, внутренней безопасностью и дипломатией. 46

Это не означает, что вопрос преемственности окончательно закрыт. Формальная вершина системы восстановлена, однако реальные решения по-прежнему остаются предметом борьбы между гражданскими политиками, которым необходимо ослабить экономическое давление, и силовыми структурами, чьи позиции укрепились благодаря конфликту.

Силовой блок стал главным центром принятия решений

После возвышения Моджтабы Хаменеи в Иране вновь появился единый верховный лидер. Но его положение отличается от положения отца: война ослабила роль единоличного арбитра и усилила институты, способные самостоятельно влиять на стратегию государства. Аналитики Reuters отмечали, что после смерти Али Хаменеи КСИР и руководители силовых ведомств стали определять военную стратегию, ядерную повестку и условия переговоров с США.

Назначение бывшего министра обороны Ахмада Вахиди главнокомандующим КСИР стало одним из наиболее заметных признаков этой перестройки. Одновременно на ключевые посты в военном и разведывательном аппарате были выдвинуты представители жёсткой линии. В результате президентская администрация сохраняет контроль над экономикой, восстановлением и внешнеполитическим аппаратом, но не над вооружёнными силами и окончательными решениями по вопросам войны и национальной безопасности.

Совет национальной безопасности получил больше пространства для манёвра

Важную роль в новой конфигурации играет Совет национальной безопасности — высший координационный орган Ирана по вопросам обороны, внешней политики и внутренней безопасности. Его публичные условия открытия Ормузского пролива показывают, что совет теперь связывает воедино военные действия, санкции и дипломатию.

Иранские представители заявляют, что судоходство через пролив не будет полностью восстановлено, пока США не снимут блокаду и нефтяные санкции, не разблокируют иранские активы и не прекратят военные угрозы. Ранее секретарь совета также перечислял требования, связанные с прекращением американских угроз и атак против Ирана и его союзников.

Так Ормузский пролив превратился не просто в военный объект, а в инструмент переговоров. Его статус позволяет силовому блоку одновременно демонстрировать способность наносить ущерб противнику и повышать цену любых уступок со стороны Тегерана.

Пезешкиан пытается придать переговорам революционную легитимность

Президент Масуд Пезешкиан публично ссылается на то, что Али Хаменеи якобы допускал дипломатию с Вашингтоном. Политический смысл такого аргумента очевиден: переговоры должны выглядеть не капитуляцией перед США, а продолжением линии прежнего верховного лидера.

Пезешкиан также призывает завершить войну, утверждая, что Иран может сделать это «с позиции силы и достоинства». Однако его возможности ограничены верховным лидером, КСИР, Советом национальной безопасности и консервативными фракциями. Встреча президента с Моджтабой Хаменеи в конце июля, посвящённая в том числе военным вопросам и экономике, показала, что доступ к новому верховному лидеру остаётся необходимым условием для любой гражданской инициативы.

Иными словами, президент может формулировать политический курс, но для его реализации ему требуется согласие силового ядра режима.

Экономика подталкивает к компромиссу — и одновременно усиливает сопротивление ему

Предупреждения спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа об экономических трудностях отражают главную проблему гражданского руководства. Война, санкции, ограниченное судоходство и замороженные доходы создают нагрузку, которую государство не может бесконечно перекладывать на население.

В июне Вашингтон предоставил Ирану 60-дневную отсрочку по части санкций, позволив Тегерану продавать нефть и получать платежи за неё в рамках временного соглашения. Однако договорённости быстро начали разрушаться, а в июле США ввели новые санкции против связанных с Ираном лиц и организаций после возобновления атак на танкеры.

Экономическая цена конфликта стала аргументом в пользу переговоров для Пезешкиана, Галибафа и чиновников, отвечающих за хозяйственное управление. Но для жёсткой линии та же цена служит основанием требовать от США сначала более серьёзных гарантий и уступок. В результате давление одновременно подталкивает Тегеран к дипломатии и укрепляет позиции тех, кто выступает против компромиссов без предварительной выгоды.

60-дневное соглашение закончилось без мира

Временная договорённость между США и Ираном предусматривала 60-дневное окно для выработки окончательного соглашения. Оно истекло без продления и без постоянного мирного договора. Обе стороны обвиняют друг друга в нарушении условий или отказе выполнять достигнутые договорённости.

Вашингтон заявляет, что новые переговоры не ведутся и не запланированы. Тегеран, в свою очередь, настаивает, что США должны вернуться к июньскому соглашению и определить сроки выполнения своих обязательств.

Спор вокруг Ормузского пролива стал центральным препятствием. Для Ирана его открытие без снятия блокады, санкций и военного давления означало бы потерю важнейшего рычага. Для США восстановление свободного судоходства, напротив, является одним из ключевых условий дальнейшего урегулирования.

Военная стратегия Ирана стала более наступательной

После первых ударов Иран стремится не только выдерживать военное давление, но и использовать собственные возможности как переговорный инструмент. Ограничение судоходства, угрозы расширить операции в Ормузском проливе и переход к более «наступательной» позиции повышают роль военно-морских и ракетных подразделений КСИР. 6

Высокопоставленный иранский чиновник заявил Reuters, что Тегеран может усилить напряжённость в Ормузе и за его пределами, если временное соглашение не будет реализовано. 17 Возобновление атак на танкеры уже стало причиной новых американских санкций.

Такая тактика даёт КСИР непропорционально большое влияние на внешнюю политику: именно военные возможности позволяют ему определять, насколько далеко может зайти дипломатия и какую цену заплатит Иран за отказ от уступок.

Главный парадокс: война укрепляет власть силовиков, но подрывает устойчивость государства

Продолжительный конфликт институционально усиливает КСИР и Совет национальной безопасности, оправдывает чрезвычайный контроль силовых органов и позволяет консерваторам представлять компромисс как капитуляцию. Но одновременно война разрушает экономику, ограничивает доходы и повышает риск внутреннего недовольства.

Поэтому внутри иранской системы складывается противоречивый баланс. Гражданские руководители заинтересованы в прекращении войны и снятии санкций, тогда как силовой блок может считать затяжной конфликт необходимым для сохранения собственного влияния и политического выживания. При этом даже наиболее жёсткие представители режима, вероятно, не исключают соглашения — но только такого, которое будет выглядеть результатом давления, а не уступки.

В ближайшей перспективе Ирану угрожает не столько немедленный выбор между миром и большой эскалацией, сколько затяжной тупик под управлением силовых структур. В этой ситуации давление на Ормузский пролив заменяет полноценное политическое урегулирование, а окончательное решение о переговорах остаётся в руках тех институтов, чья власть выросла именно благодаря войне.