Иран обещает не начинать войну, но отвечать быстрее и шире

Иранские власти описывают более жесткую модель сдерживания: Тегеран утверждает, что не станет наносить превентивный удар, но в случае новой атаки ответит быстрее, масштабнее и, возможно, за пределами своих границ. Представитель армии бригадный генерал Мохаммад Акраминья заявил, что переход от оборонительной к наступательной доктрине не означает готовности к превентивным ударам. По его словам, Иран намерен отвечать немедленно и более широко — после восстановления поврежденных систем и принятия на вооружение новых.

Это различие принципиально. Тегеран представляет новую доктрину как условное возмездие, а не как постоянную готовность первым начать войну. При этом возможный ответ, судя по заявлениям иранских чиновников, может охватить более широкую географию и включать давление на судоходство, удары по объектам в регионе и попытку прорвать то, что Иран называет американской военно-морской блокадой.

Что Иран вкладывает в понятие «наступательная» доктрина

Риторика свидетельствует об отходе от исключительно ответной модели. Иранские военные заявляли, что раньше армия делала акцент на обороне, поскольку конфликт начинали противники. Однако при необходимости военные действия могут приобрести наступательный характер.

На практике послание Тегерана состоит из трех элементов:

• Заявленный отказ от первого удара. Акраминья прямо отверг идею о том, что наступательная доктрина автоматически означает превентивные атаки.
• Немедленное возмездие. В случае нового нападения Иран обещает не ограничиваться прежним, более медленным или зеркальным ответом.
• Расширение зоны конфликта. Иранские представители предупреждают о возможных операциях за пределами страны и об эскалации во всем регионе, если удары США продолжатся или дипломатия зайдет в тупик.

Таким образом, речь идет об эскалационной стратегии сдерживания. Иран пытается убедить США, Израиль и региональных партнеров, что нападение на него повлечет издержки далеко за пределами первоначального театра боевых действий. Аналитики Института изучения войны также считают, что заявления Тегерана призваны продемонстрировать готовность расширить масштаб атак и восстановить сдерживание.

Восстановление военных возможностей

Достоверность обещания немедленного и более широкого ответа зависит от способности Ирана восстановить пусковые установки, ракеты, беспилотники, системы управления, ПВО и военно-морские силы, поврежденные в ходе конфликта. Американские чиновники сообщили Reuters, что Иран, несмотря на тяжелые потери, продолжал располагать ракетами и беспилотниками. Одновременно американские удары поражали иранские средства ПВО, береговые радиолокационные объекты и другую военную инфраструктуру.

Иранские власти представляют восстановление оборонной промышленности одновременно как военную необходимость и как доказательство внутренней устойчивости. Исполняющий обязанности министра обороны Маджид Эбнолреза заявил, что производственные линии работают активнее, чем прежде, а развитие оборонного потенциала опирается на отечественные технологии и передовые разработки.

Позднее представитель Министерства обороны бригадный генерал Реза Талаи-Ник заявил, что с июля 2025 года по июль 2026 года годовой выпуск вооружений и военной техники в Иране удвоился. По его словам, производство некоторых стратегических изделий и предметов военного снабжения в период конфликта выросло более чем втрое.

Эти цифры следует воспринимать как официальные заявления Ирана, а не как результаты независимого аудита. Доступные публикации подтверждают, что Тегеран пытается восстановить и расширить производство, но не позволяют точно определить масштабы, качество и боеготовность всех систем, о выпуске которых заявляют иранские власти. Институт изучения войны оценивал восстановление военных возможностей Ирана в период прекращения огня как закономерное поведение армии, получившей время и пространство для восстановления после боевых действий.

Почему Ормузский пролив стал центральным вопросом

Военная риторика Ирана напрямую связана с Ормузским проливом — узким морским проходом у побережья Ирана и Омана, через который проходит значительная часть мировых энергетических перевозок. По данным Reuters, после атак и ограничений на транзит движение судов в проливе приблизилось к полной остановке.

Стратегический рычаг Тегерана связан не столько с бесспорным юридическим «владением» проливом, сколько с возможностью использовать расположенные поблизости военные средства и угрозу атак, чтобы затруднять или делать опасным проход судов. Это повышает экономические и политические издержки для США и других стран. Доклад Исследовательской службы Конгресса США описывал угрозы и атаки, которые практически остановили морское движение, а также разногласия о будущем управлении проливом.

Вашингтон и Тегеран описывают ситуацию по-разному. В меморандуме от 17 июня говорилось об устранении американской военно-морской блокады и об обеспечении Ираном безопасного прохода коммерческих судов в течение 60 дней. Вопрос о долгосрочном управлении проливом при этом оставался нерешенным. Иран отвергает заявления США о контроле Вашингтона над Ормузом, тогда как президент Дональд Трамп утверждает, что США находятся в «полном контроле» над водным путем.

Дипломатия определяет момент эскалации

Иранские угрозы увязаны с тем, провалится ли дипломатический процесс. Высокопоставленный иранский чиновник сообщил Reuters, что Тегеран усилит напряженность в Ормузском проливе и за его пределами и нанесет «своевременный и точный» удар для прорыва американской морской блокады, если Вашингтон не выполнит промежуточное соглашение в течение нескольких недель.

Трамп, со своей стороны, заявил, что США отложат новый удар, если удастся быстро заключить соглашение, которое остановит ядерные амбиции Ирана и вновь откроет Ормузский пролив. Поэтому военная позиция и переговоры оказываются тесно связаны: чем сильнее Тегеран сомневается в выполнении договоренностей, тем активнее он представляет силу как альтернативу дипломатии.

В итоге складывается доктрина условной сдержанности и угрозы расширения конфликта. Иран говорит, что не станет атаковать первым, но предупреждает: новая атака приведет к более быстрому и масштабному ответу, подкрепленному расширением внутреннего производства вооружений и давлением на морские перевозки.

Главная неопределенность заключается не в том, что именно заявляют иранские представители, а в том, какая часть заявленного восстановления уже готова к реальному применению. От этого зависит, сможет ли новая риторика удержать противников от атаки — или, наоборот, повысит вероятность дальнейшей эскалации.