Долг США превысил $40 трлн: почему дорожают кредиты по всему миру и близок ли новый кризис

Переход американским госдолгом отметки в $40 трлн сам по себе не запускает мировой кредитный кризис. Важнее другое: США предстоит и дальше выпускать большие объемы облигаций, одновременно предлагая инвесторам более высокую компенсацию за инфляцию, геополитические риски и неопределенность бюджетной политики.

Это повышает стоимость долгосрочных заимствований не только Вашингтона, но и правительств Европы и Японии. Возникает опасная обратная связь: высокая доходность увеличивает процентные расходы, растущие расходы расширяют дефицит, а больший дефицит требует новых займов.

Что показывает рынок облигаций

Самый наглядный сигнал — динамика долгосрочных государственных бумаг. Доходность 30-летних казначейских облигаций США поднялась выше 5% — к максимуму с 2007 года. В Японии стоимость 10-летних заимствований приблизилась к 3%, чего не наблюдалось примерно три десятилетия. Долгосрочные доходности Германии и Франции также достигли уровней, невиданных многие годы.

Доходность 30-летних французских облигаций поднялась к максимуму с 2008 года, а аналогичный показатель для Германии — к максимуму с 2011 года. Это важно не только для госбюджетов: доходности суверенных облигаций служат ориентиром для ипотечных ставок, стоимости корпоративных кредитов и требуемой инвесторами доходности на финансовых рынках.

Рынок реагирует не на одну лишь цифру американского долга. На распродажу облигаций также влияют инфляционные ожидания из-за дорогой энергии, геополитическая напряженность и вероятность длительного периода высоких процентных ставок. Reuters сообщало, что европейские доходности росли на фоне войны США и Израиля с Ираном: подорожание энергоносителей усилило опасения, что инфляция окажется устойчивой.

США: больше долга — выше процентная нагрузка

По данным Казначейства США, общий государственный долг достиг примерно $40,05 трлн против $19,4 трлн десять лет назад. В эту сумму входят как бумаги у частных и иностранных инвесторов, так и внутригосударственные обязательства: около $32,27 трлн приходится на долг перед населением, компаниями и инвесторами, а примерно $7,78 трлн — на внутригосударственные holdings.

Проблема не в том, что США внезапно лишились возможности занимать. Американские казначейские облигации по-прежнему остаются одним из главных мировых защитных активов. Риск заключается в том, что устойчивый дефицит требует постоянного выпуска новых бумаг, причем теперь их приходится размещать по ставкам, значительно превышающим показатели эпохи дешевых денег.

Механизм возможной долговой спирали выглядит так:

1. Большой дефицит требует увеличивать выпуск казначейских облигаций.
2. Инвесторы требуют более высокой доходности, чтобы поглотить дополнительное предложение и компенсировать инфляционные или бюджетные риски.
3. Более высокая доходность увеличивает процентные расходы правительства при рефинансировании старого долга.
4. Растущие расходы расширяют будущий дефицит, если власти не сокращают траты и не увеличивают доходы бюджета.

Обычно такой процесс развивается постепенно, а не превращается в кризис за одну ночь. Но он сокращает пространство для маневра: правительствам становится сложнее реагировать на рецессию, войну или финансовый шок, не занимая еще больше.

Дополнительное давление может создавать конкуренция за глобальные сбережения — например, когда компании активно занимают средства для строительства инфраструктуры искусственного интеллекта и дата-центров. Однако имеющиеся данные не показывают, что именно этот фактор стал главной причиной распродажи облигаций.

Япония: спрос на облигации США ослабевает, но массового исхода нет

Япония остается крупнейшим иностранным держателем казначейских облигаций США, однако ее вложения сократились с $1,143 трлн в мае до $1,116 трлн в июне — примерно на $26,4 млрд. В первом квартале японские инвесторы также продали американские государственные, агентские и муниципальные бумаги на чистую сумму $29,6 млрд.

Снижение японского спроса способно усиливать давление на рынок Treasuries, поскольку Япония — важный источник международного капитала. Но падение вложений за один месяц или продажи за один квартал еще не свидетельствуют о полном отказе Токио от американского долга. Объем оставшихся активов по-прежнему огромен, а доступные данные не доказывают, что именно японские продажи стали главной причиной мирового падения облигаций.

Одновременно идет переоценка и японского рынка: доходность 10-летних гособлигаций приблизилась к 3%, максимуму примерно за три десятилетия, поскольку инвесторы пересматривают ожидания по инфляции и процентным ставкам.

Германия: больше расходов — больше предложения «безопасных» бумаг

Стоимость заимствований Германии растет, хотя ее облигации остаются главным ориентиром надежности в еврозоне. Доходность 10-летних бундов достигла 3,2138% — максимума с 2011 года, согласно данным LSEG, на которые ссылалась The Guardian.

Часть давления объясняется общемировым ростом доходностей. Кроме того, планы Берлина увеличить расходы на оборону и инвестиции означают дополнительные выпуски облигаций. Такие расходы могут поддержать экономическую активность, но одновременно увеличивают предложение высоконадежных государственных бумаг — в момент, когда инвесторы заново оценивают, какой объем суверенного долга способен поглотить рынок.

Политический выбор становится сложнее: расширение бюджета может смягчить слабый рост, но высокие ставки делают такую поддержку дороже и ограничивают возможности будущих бюджетов.

Великобритания: долг почти £3 трлн и все меньше бюджетного пространства

Государственный долг Великобритании на конец июля 2026 года оставался чуть ниже £3 трлн. По данным Управления национальной статистики, в июле государственный сектор занял £1,8 млрд — на £700 млн больше, чем годом ранее, и на £2,3 млрд выше прогноза Управления бюджетной ответственности.

За первые четыре месяца финансового года 2026–27 объем заимствований достиг £56,7 млрд. Отдельные данные показывают, что расходы на социальные пособия в июле были на £2 млрд выше, чем годом ранее.

Давление усиливает обслуживание долга. Министерство финансов Великобритании сообщало, что расходы на выплату процентов превышали £100 млрд и в 2023–24, и в 2024–25 финансовых годах. Это примерно £1 из каждых £10 государственных расходов. Такая ситуация еще не означает неминуемой потери доверия рынков, но показывает, насколько быстро рост доходности британских гособлигаций может сократить бюджетный запас прочности.

Франция: самый заметный европейский политико-бюджетный риск

Франция сталкивается с более специфической угрозой, чем Германия: высокий долг сочетается с политической раздробленностью, которая осложняет сокращение дефицита. Государственный долг страны составляет около €3,5 трлн, а процентные расходы, как ожидается, приблизятся к €100 млрд к 2029 году.

Доходность французских 10-летних облигаций приблизилась к 4%, а расходы на обслуживание долга в первой половине года выросли на 19% по сравнению с тем же периодом годом ранее — до €34,5 млрд.

Риск описывают как «эффект снежного кома»: если средняя ставка по госдолгу остается выше темпов экономического роста, долг может увеличиваться относительно размера экономики даже без нового резкого всплеска расходов. Поэтому инвесторы требуют от Франции более высокую премию, чем от других крупных стран еврозоны.

Это серьезная проблема доверия и рефинансирования, но пока не то же самое, что всеобщая остановка финансирования в еврозоне. На текущем этапе Франция остается главным политическим и бюджетным источником риска для европейского рынка.

Почему сейчас особенно важно рефинансирование

В период исключительно низких ставок правительства выпустили значительные объемы долга. По мере погашения этих облигаций их приходится заменять новыми бумагами с более высокими купонами. Корректировка происходит постепенно, но каждый новый цикл рефинансирования способен повышать среднюю стоимость обслуживания всего долгового портфеля.

Подорожание энергии усложняет ситуацию. Если энергетический шок будет поддерживать инфляцию, центральным банкам будет труднее быстро снижать ставки. Правительствам придется дольше занимать по высоким ставкам, а замедление экономики может сократить налоговые поступления.

Тот же механизм затрагивает компании и домохозяйства. Государственные облигации задают ориентир для частного кредитования, поэтому рост суверенных доходностей повышает стоимость финансирования для бизнеса и населения и может сдерживать инвестиции.

Начался ли мировой долговой кризис?

Доступные данные говорят о длительном финансовом давлении, но не доказывают, что глобальный кредитный кризис уже начался. Суверенные кризисы возникают не просто потому, что долг пересек определенный порог. Ключевой вопрос — способен ли конкретный государственный заемщик продолжать привлекать финансирование.

У Европы также есть институциональные инструменты защиты, которых не было в том же виде во время кризиса 2010–12 годов. Аналитики указывают, что защитные механизмы еврозоны — одна из причин, по которой рост доходностей не означает автоматически дефолт государства или системный разрыв финансирования.

Более вероятный сценарий на ближайшее время менее драматичен, но экономически ощутим: высокие долгосрочные ставки, растущие процентные расходы, сокращение бюджетных возможностей и более слабый рост. Рекорд американского долга подчеркивает масштаб будущего предложения казначейских облигаций, а реакция рынка показывает: инвесторы все жестче различают страны с высокой и низкой бюджетной надежностью.