Нефть дешевеет, а топливо дорожает: как война с Ираном нарушила мировые поставки

Война с Ираном выявила слабое место мировой энергетической системы: наличие сырой нефти еще не означает, что на рынке достаточно топлива, которым пользуются люди и бизнес. Дизель, бензин, авиакеросин и сжиженный нефтяной газ (LPG) нужно переработать, хранить и доставить потребителю. Именно эта цепочка оказалась нарушена сразу в нескольких местах.

Поэтому нынешний кризис отличается от обычного скачка цен на нефть. Котировки Brent опустились примерно до 90 долларов за баррель после военного пика около 118 долларов, однако нефтепродукты и маржа нефтепереработки остаются необычно дорогими.

Главная проблема — потеря мощностей НПЗ

По данным, на которые ссылаются публикации с участием Международного энергетического агентства (МЭА), во время конфликта было выведено из строя более 20% нефтеперерабатывающих мощностей Ближнего Востока — региона с совокупной мощностью около 9,6 млн баррелей в сутки. Reuters отдельно сообщало, что 20 ближневосточных НПЗ были атакованы или временно остановлены в целях предосторожности. К середине апреля это вывело из рынка более 2,3 млн баррелей переработки в сутки.

Это критично, поскольку НПЗ превращают сырую нефть в готовые продукты. Остановка одного предприятия сокращает предложение дизеля, бензина, авиакеросина и других видов топлива, даже если сырье можно найти в другой части мира. МЭА оценивало, что во втором квартале переработка на Ближнем Востоке была на 2,9 млн баррелей в сутки ниже довоенного уровня, а в третьем квартале отставание должно было составить около 2,2 млн.

Дополнительным фактором стал Ормузский пролив — узкий морской проход между Ираном и Оманом, через который обычно идет значительная часть энергетического экспорта стран Персидского залива. После угроз и атак Ирана на коммерческие суда движение в проливе в какой-то момент упало ниже 10% от обычного уровня. Страховые расходы и риски для экипажей сделали обычное судоходство практически невозможным, ограничив перевозки сырой нефти, LPG и нефтепродуктов.

Россия создала второй крупный дефицит предложения

Перебои на Ближнем Востоке совпали с украинскими ударами по российской энергетической инфраструктуре. Переработка нефти в России приблизилась к минимуму примерно за два десятилетия, а ограничения Москвы на экспорт дизеля и других нефтепродуктов убрали с рынка еще один важный источник поставок.

Эти проблемы усиливают друг друга. Азиатским переработчикам сложно получать нефть из стран Персидского залива, экспортные НПЗ Ближнего Востока восстановились не полностью, а российская переработка и экспорт остаются ограниченными. В итоге миру не столько не хватает нефти в недрах, сколько не хватает мощностей для ее переработки и возможностей доставить готовое топливо покупателям.

Спрос снизился, но недостаточно

Во втором квартале мировая загрузка НПЗ была примерно на 5,1 млн баррелей в сутки ниже уровня годом ранее, следует из обзора Reuters на основе данных МЭА. Спрос также ослаб, но падение оказалось меньше сокращения предложения. Разницу пришлось покрывать за счет запасов: с марта по июль мировые нефтяные резервы сокращались примерно на 3,5 млн баррелей в сутки. Запасы дизеля в США достигли минимального для этого времени года уровня примерно за три десятилетия.

Истощение запасов — тревожный сигнал. Даже если боевые действия ослабнут, компаниям сначала придется восстановить поврежденные предприятия, найти сырье, наладить более безопасные маршруты перевозок и заново наполнить хранилища. Это происходит гораздо медленнее, чем меняются фьючерсные котировки на нефть. Поэтому цены на топливо могут оставаться высокими уже после того, как новости о нефти перестанут выглядеть столь драматично.

Почему цены на дизель и бензин оторвались от стоимости нефти

Рынок теперь оценивает дефицит готовых нефтепродуктов, а не только стоимость сырья. С начала войны европейский дизель подорожал более чем на 70%, а бензин в США — примерно на 60%. Reuters также сообщало о рекордных или близких к рекордным премиях на европейский газойль после атак на НПЗ, сокративших объем топлива, доступного потребителям.

Особенно уязвим дизель: он используется грузовиками, строительной и сельскохозяйственной техникой, генераторами и промышленным оборудованием. Поэтому его подорожание быстро распространяется на перевозки, продукты питания, производство и работу малого бизнеса — даже если в заголовках чаще обсуждают цены на бензин.

Африка рискует потерять прогресс в переходе на чистую кухонную энергетику

Перебои через Ормузский пролив ударили и по LPG — топливу, которое играет важную роль во многих программах перехода на более чистые способы приготовления пищи. За первые три недели конфликта азиатский ориентир по пропану вырос на 53%, а европейский ориентир для крупных партий — на 64%.

Для семей, покупающих LPG в сменных баллонах, резкий рост цены может сделать чистое приготовление пищи недоступным или ненадежным. Люди могут реже заправлять баллоны или снова начать пользоваться углем, керосином и дровами. Это угрожает не только семейным бюджетам, но и усилиям по снижению загрязнения воздуха в помещениях, трудозатрат на сбор топлива и давления на леса.

Сильнее всего последствия ощущаются на рынках, зависящих от импорта: там рост международных цен на топливо и фрахт быстрее доходит до потребителей. Правительствам африканских стран приходится выбирать между допущением роста цен, который усиливает инфляцию и нагрузку на домохозяйства, и расширением субсидий, которое увеличивает давление на бюджет. О повышении цен на топливо уже сообщалось в нескольких странах континента.

Как топливный шок может разогнать инфляцию

Рост стоимости топлива передается экономике по нескольким каналам:

• Домохозяйства: бензин, LPG и отопление сокращают средства, остающиеся на другие покупки.
• Транспорт и продукты: дорогой дизель повышает стоимость перевозки продовольствия и товаров.
• Промышленность: авиакеросин, дизель и другие энергоресурсы увеличивают операционные расходы.
• Государства: субсидии обходятся дороже именно в тот момент, когда инфляция усиливает давление на государственные расходы.

Риск заключается не обязательно в возвращении к самым высоким ценам на сырую нефть за время войны. Гораздо вероятнее затяжной период, когда готовое топливо будет дорогим из-за того, что несколько главных центров поставок работают ниже нормальной мощности.

Поможет ли защищаемый США морской коридор?

В публикациях говорится о создании коридора под защитой США, по которому через Ормузский пролив проходит ограниченное число танкеров. В рамках одной из операций, как сообщается, каждую ночь пролив пересекают 15–20 судов, а наружу вывозится около 10 млн баррелей нефти в сутки. При этом другие данные показывают, что в августе судоходство оставалось примерно на 90% ниже довоенного среднего уровня.

В совокупности эти сообщения указывают на частичный и крайне чувствительный к ситуации доступ, а не на возвращение нормальной коммерческой навигации. Коридор может снизить риск немедленного обвала поставок и помочь вывезти застрявшие грузы, но он не способен мгновенно восстановить НПЗ, вернуть торговлю LPG или пополнить запасы дизеля и авиакеросина.

Что нужно для реального облегчения кризиса

Для устойчивого улучшения потребуется сразу несколько условий: безопасный проход судов через Ормуз, отсутствие новых атак на энергетическую инфраструктуру Ближнего Востока и России, запуск поврежденных НПЗ, увеличение загрузки уцелевших азиатских предприятий и время на восстановление запасов.

Именно поэтому кризис нефтепродуктов может оказаться дольше любого временного снижения Brent. Пока одновременно не восстановятся мощности переработки, маршруты перевозок и запасы, мир может продолжать испытывать нехватку дорогого дизеля, бензина, авиакеросина и LPG — даже при сравнительно спокойном рынке сырой нефти.