Почему рынок нефти может оказаться гораздо напряжённее, чем показывают цены

Предупреждение Vortexa от 18 августа строилось на расхождении между физическими потоками нефти и поведением рынка. Данные по отгрузкам и запасам указывали на быстрое ужесточение предложения, тогда как цены вели себя так, будто перебои могут оказаться временными. В частности, совокупный морской экспорт Ирана, России, Саудовской Аравии и США упал до рекордно низкого уровня, а объём нефти, находящейся в танкерах, резко сократился.

Дополнительную поддержку этой оценке дал августовский прогноз Международного энергетического агентства (МЭА). По его данным, мировое предложение в июле выросло на 2,4 млн баррелей в сутки — до 101,5 млн, — но всё ещё оставалось на 6,3 млн баррелей в сутки ниже уровня годом ранее. МЭА также ожидает сокращения мировых поставок в 2026 году на 4,3 млн баррелей в сутки и дефицита в 1,8 млн баррелей в сутки в третьем квартале.

Какие физические данные встревожили Vortexa

Четыре крупных экспортёра сократили поставки одновременно

По данным Vortexa, которые цитировались в публикациях того периода, совокупный морской экспорт Ирана, России — включая транзитные казахстанские сорта, — Саудовской Аравии и США снизился примерно до 12 млн баррелей в сутки. Это было названо рекордным минимумом и примерно на 5 млн баррелей в сутки ниже показателя месяцем ранее. В пересчёте на скользящее среднее за четыре недели агрегированный объём оказался примерно на 6,7 млн баррелей в сутки ниже февральского довоенного пика.

Значение имел не только спад поставок у одного производителя. Рынок столкнулся с одновременным ослаблением потоков из четырёх важных стран. Для трейдеров и нефтепереработчиков это означает меньше доступных партий с быстрой поставкой — так называемых prompt cargoes.

Запасы сокращались необычно быстро

Vortexa сообщила, что за четыре недели объём нефти «на воде» уменьшился примерно на 200 млн баррелей. Это соответствует темпу сокращения около 7,1 млн баррелей в сутки. В другом сообщении Vortexa, опубликованном в тот же период, говорилось о снижении на 175 млн баррелей за четыре недели и падении наземных запасов на 81 млн баррелей.

Цифры различаются, но вывод один: как мобильные, так и хранящиеся на суше запасы быстро уменьшались. При этом доступные источники не подтверждают более узкое утверждение о сокращении примерно 80 млн баррелей именно в резервуарах с плавающей крышей и о том, что две трети этого объёма пришлось на Азию.

Почему июльское улучшение оказалось ложным рассветом

В июле потоки из стран Персидского залива начали восстанавливаться. Это помогло снизить опасения по поводу ещё более резкого шока предложения. Но нормальная ситуация не восстановилась: по данным Reuters, экспорт нефти и конденсата из стран Залива в июле оставался примерно на 40% ниже довоенного уровня.

МЭА также сообщило, что восстановление поставок из региона развернулось вспять после срыва соглашения о прекращении огня между Ираном и США, заключённого в середине июня. Добыча в странах Залива в июле выросла, но всё ещё значительно отставала от прежних показателей. Это оставляло рынок уязвимым в случае новых атак или сохранения ограничений на транзит.

Поэтому кратковременное увеличение движения танкеров не обязательно было хорошей новостью. Временное открытие маршрута может высвободить задержавшиеся партии, но само по себе не доказывает, что погрузка, страхование и перевозка вернулись к нормальному режиму.

Ормузский пролив превратил дефицит в логистическую проблему

Ключевым узким местом стал Ормузский пролив — важнейший маршрут для вывоза нефти с Ближнего Востока. 18 августа Иран заявил, что пролив останется закрытым, а США отказались продлевать перемирие. Фьючерсы на Brent завершили торги на отметке $91,02 за баррель, а WTI — $84,94. Оба эталона достигли максимума с 24 июля.

Reuters отмечало, что рынок всё чаще закладывает сценарий, при котором ограничения на судоходство через Ормуз продлятся месяцы, а не станут краткосрочным шоком. Это объясняет, почему нефть стабилизировалась около $90 за баррель после того, как частично растеряла первоначальную премию за панику.

Для физического рынка важен не только объём нефти, который теоретически находится в недрах. Не менее важно, можно ли эту нефть погрузить, застраховать, перевезти и доставить на нужный нефтеперерабатывающий завод. Сбой на любом из этапов способен вызвать дефицит ближайших поставок задолго до того, как он полностью отразится в годовой статистике добычи.

Прогноз МЭА подтвердил, что речь не только о геополитике

Наиболее сильным независимым подтверждением стали оценки МЭА по балансу предложения и спроса. Июльский рост мировых поставок не смог устранить разрыв по сравнению с прошлым годом, а обновлённый прогноз агентства указывал на более глубокое снижение предложения в 2026 году и дефицит в третьем квартале.

Вместе с данными Vortexa об экспорте и запасах это указывало на то, что рынок расходует накопленную нефть, закрывая разрыв между доступными поставками и спросом нефтепереработчиков. Если сокращение запасов продолжится, заводам придётся активнее конкурировать за ближайшие партии. Обычно это поддерживает цены и усиливает разницу между ближними и дальними фьючерсными контрактами, хотя точная реакция зависит от спроса и скорости восстановления поставок.

Почему цена около $90 может недооценивать риск

Аргумент Vortexa в пользу недооценки был основан на физическом балансе, а не на гарантированном ценовом ориентире:

• доступность экспорта из четырёх важных стран резко снизилась одновременно;
• запасы нефти в море и на суше сокращались;
• экспорт из стран Залива оставался значительно ниже довоенного уровня;
• МЭА прогнозировало дефицит в ближайшем квартале и заметное падение предложения за год;
• трейдеры всё чаще рассматривали перебои в Ормузском проливе как потенциально затяжные.

Фьючерсные цены могут сначала реагировать на дипломатические заявления, ожидания перенаправления грузов или прогнозы снижения спроса. Физический баланс меняется вслед за фактическими погрузками, пропускной способностью маршрутов и движением запасов. Предупреждение Vortexa заключалось в том, что эти сигналы разошлись: физический рынок выглядел более напряжённым, чем предполагала цена около $90 за баррель.

Это не означает, что резкий рост котировок неизбежен. Перемирие, восстановление судоходства, альтернативные маршруты поставок, снижение загрузки НПЗ или ослабление потребления могут быстро уменьшить дефицит. Речь шла об условной оценке: если перебои сохранятся, давление на цены усилится.

Китай остаётся главным фактором, способным смягчить дефицит

Китай может ослабить последствия сокращения морских поставок, снизив импорт, используя накопленные запасы или сократив переработку. Страна не раскрывает объём стратегических и коммерческих запасов нефти, однако Управление энергетической информации США оценивало, что к декабрю 2025 года стратегические запасы Китая достигли почти 1,4 млрд баррелей.

Такой резервный запас объясняет, почему перебой в поставках не обязательно приводит к пропорциональному скачку цен. Снижение закупок Китая уменьшает конкуренцию за грузы в других регионах, а использование запасов временно заменяет импорт. Но непрозрачность китайской статистики не позволяет точно определить, какая часть этих запасов доступна для оперативного использования и как быстро она расходуется.

Доступные материалы подтверждают роль Китая как потенциального буфера, но не все оценки из первоначального запроса. В частности, источники не позволяют независимо подтвердить диапазон запасов в 1,0–1,7 млрд баррелей, точный уровень экспорта Ирана в 294 тыс. баррелей в сутки или каждое из сообщений об инцидентах в Чёрном море и странах Залива.

Что фактически подтверждают данные

Предупреждение Vortexa опиралось на сочетание четырёх факторов: необычно низкий экспорт из крупных стран-поставщиков, быстрое сокращение запасов, нарушение транзита через Ормузский пролив и независимый прогноз МЭА о дефиците. В совокупности эти сигналы важнее любого отдельного подсчёта танкеров или геополитического заявления.

Самый обоснованный вывод состоит не в том, что нефть обязана подорожать на определённый процент. Данные показывают, что 18 августа физический рынок, вероятно, ужесточался быстрее, чем это отражали цены. Возможность Китая сократить импорт и использовать резервы, а также снижение спроса из-за дорогого топлива способны ограничить рост. Но если ограничения в Ормузском проливе и потери экспорта сохранятся, сокращение пула доступных ближайших партий создаст веские основания для дальнейшего повышения цен.