Заявленный Трампом канал связи с КСИР столкнулся с опровержениями Ирана на фоне провала переговоров

Представитель КСИР также подчеркнул институциональное различие: Корпус — это военно-силовая организация, а не дипломатический канал Ирана. Официальные переговоры, по этой логике, должны проходить через уполномоченные государственные структуры. Такая трактовка подрывает идею о том, что неофициальный канал с КСИР мог бы заменить переговоры с иранским государством.

Багаи отверг сообщения о неофициальных контактах через чиновников Иракского Курдистана и о секретной встрече США и Ирана в Эрбиле. Иранские представители назвали подобные публикации частью психологической или гибридной войны — попыткой посеять разногласия внутри страны и создать впечатление слабости Тегерана. Заявления о том, что целью таких сообщений было также воздействие на цены на нефть и энергоресурсы, остаются утверждениями иранских чиновников и не имеют независимого подтверждения.

Почему переговоры зашли в тупик

Иранские опровержения прозвучали на фоне отказа Тегерана возобновлять прямые переговоры с Вашингтоном. Министр иностранных дел Аббас Арагчи заявил, что стороны продолжают обмениваться сообщениями через посредников, но Иран не вернётся к прямому диалогу, пока США, по утверждению Тегерана, нарушают июньский меморандум.

Меморандум от 17 июня, подписанный президентами Дональдом Трампом и Масудом Пезешкианом, предусматривал временную рамку для прекращения огня, обсуждения иранской ядерной программы, экономического облегчения и урегулирования ситуации в Ормузском проливе. Документ открывал 60-дневный период для выработки окончательного соглашения, однако доступные сообщения не свидетельствуют о появлении устойчивого урегулирования или завершённого последующего договора.

Тегеран связывает более широкое соглашение с рядом требований, среди которых:

• прекращение атак и предполагаемых нарушений со стороны США;
• компенсация ущерба, связанного с войной;
• размораживание иранских активов;
• вывод американских войск;
• ограничения для судов, связанных с США и Израилем.

При этом источники описывают часть этих требований как позицию иранского руководства в целом, а не как полный переговорный план лично Мохебби. Поэтому их не следует без оговорок приписывать одному представителю КСИР.

Почему договорённости с Оманом — это не переговоры с США

Отдельный иранско-оманский трек не стал возобновлением прямых переговоров между Тегераном и Вашингтоном. Арагчи описал его как техническое обсуждение морских маршрутов и организации судоходства в Ормузском проливе. По его словам, соглашение с Оманом может быть достигнуто отдельно и не означает автоматического открытия пролива: его полноценное открытие по-прежнему зависит от дополнительных уступок США.

Этот нюанс важен, поскольку судоходство остаётся частью общего конфликта. Иран продолжает настаивать, что пролив не будет полностью открыт до выполнения Вашингтоном его условий. Одновременно появились сообщения о поражении ещё одного судна в этом районе.

Внутриполитический сигнал Тегерана

Глава судебной системы Ирана Голам-Хосейн Мохсени Эджеи призвал к национальному единству, быстрому принятию решений в военное время и сопротивлению давлению США. Его выступление вписывается в более широкое описание конфликта иранскими властями как сочетания военного, экономического, информационного и внутриполитического давления.

При этом доступные материалы не подтверждают, что Эджеи призывал именно к подчинению бывшему верховному лидеру Али Хаменеи. В других предоставленных источниках верховным лидером Ирана в рамках описываемого сценария назван Моджтаба Хаменеи. Это различие важно для отделения подтверждённых заявлений от деталей, появившихся в пересказах.

Что эта история говорит о дипломатии США и Ирана

Спор о предполагаемом бэкканале не доказывает существование работающего мирного процесса между США и КСИР. Скорее, он показывает, что Вашингтон, по сообщениям, искал обходной путь к иранскому военному руководству, тогда как Тегеран публично отрицал такие контакты и требовал конкретных уступок до возобновления дипломатии.

Ключевыми препятствиями остаются три вопроса:

• Доверие. Иран утверждает, что США нарушили июньский меморандум, тогда как американские заявления о прогрессе и контроле над ситуацией Тегеран оспаривает.
• Полномочия. Попытка Вашингтона обратиться непосредственно к КСИР отражала сомнения в том, способны ли официальные переговорщики Ирана обеспечить выполнение договорённостей, одобренных военной элитой.
• Порядок действий. Иран считает компенсации, смягчение санкций, вывод войск и условия открытия Ормузского пролива предварительными требованиями. США, напротив, стремились сначала добиться прогресса по прекращению огня и свободе судоходства.

Пока стороны не договорятся о полномочиях, последовательности шагов и механизмах исполнения, сообщения о секретных каналах будут скорее отражать взаимное недоверие, чем свидетельствовать о реальном дипломатическом прорыве.