Почему топливный кризис в России вернулся после новых ударов по НПЗ

Сообщения действительно указывают на масштабный сбой, однако слово «общенациональный» не означает, что каждый российский автомобилист одновременно лишился доступа к топливу. Ситуация сильно различалась по регионам, видам бензина и конкретным АЗС. Ранее сообщалось о перебоях почти во всех регионах и во всех 11 часовых поясах, но достоверного опубликованного подсчёта людей, которые не смогли купить бензин, нет.

Орский НПЗ и потерянные мощности

Самый подробно подтверждённый эпизод второй волны — остановка «Орскнефтеоргсинтеза» в Оренбургской области. После атаки дронов 11 августа и последующего пожара завод прекратил переработку. Региональные власти заявили о полной остановке предприятия и предупредили, что ремонт может занять до шести месяцев: часть повреждённого оборудования была импортной, а санкции способны осложнить его замену.

Орская остановка добавилась к более ранним сбоям на крупных предприятиях. В июле Reuters сообщал, что повреждения остановили работу, в частности, на НПЗ NORSI и Омском НПЗ — двух крупнейших производителях бензина в России.

Оценки затронутых мощностей различались в зависимости от даты и методики подсчёта, но в целом публикации говорили о нарушении работы более трети российских нефтеперерабатывающих мощностей. В начале июля выпуск бензина составлял лишь около 65% от сезонного среднего потребления, а производство дизеля примерно соответствовало внутреннему спросу.

Эти показатели отражают совокупный эффект всей кампании ударов по переработке. Они не дают точной оценки того, сколько мощностей было потеряно именно в результате атак конца июля и начала августа. На итог одновременно влияли повреждения, плановые и внеплановые ремонты, сезонный спрос и проблемы с распределением топлива.

Почему нефтяная держава стала покупать бензин за рубежом

Россия продолжала добывать сырую нефть, но сырое сырьё нельзя напрямую залить в бак автомобиля. Его необходимо переработать в бензин или дизель, а затем доставить по разветвлённой транспортной сети в регионы, где растёт спрос.

Поэтому Москва начала искать готовый бензин за границей. Поставки организовывались из Беларуси, Казахстана, Индии и Марокко — по железной дороге и морем. К середине августа на внутренний рынок России, по данным Reuters и судоходной статистики LSEG, поступила как минимум одна партия бензина из Индии.

Кроме того, Россия импортировала около 30 тысяч тонн бензина АИ-92 из Марокко. Партия была загружена в Танжере и выгружалась в Мурманске. Такой маршрут показывает, насколько далеко пришлось искать замену выпавшему внутреннему производству.

Особенно показателен разворот в торговле с Индией. Российские энергетические компании обратились к индийским НПЗ за дополнительными объёмами бензина после того, как удары вывели из строя значительную часть отечественной переработки. К началу июля из Индии, по сообщениям, было отправлено не менее 60 тысяч тонн, а первая известная партия достигла России в августе.

Что показала схема «российская нефть — Индия — Россия»

Необычная ситуация, при которой российская нефть продолжала поступать на мировой рынок, а Россия закупала готовый бензин у Индии, наглядно разделила два понятия: нехватку нефти и нехватку переработки.

У России оставались углеводороды, но не хватало работающих мощностей в нужных местах, чтобы превращать их в продукты для внутреннего рынка. Некоторые публикации предполагали, что индийский бензин от Nayara Energy — компании, связанной с «Роснефтью», — мог быть произведён из российской нефти. Но имеющиеся данные не доказывают, что каждая импортированная партия была изготовлена именно из российского сырья. Надёжнее говорить о выявленном дефиците переработки и внутренней логистики: страна экспортировала или сохраняла добычу нефти, одновременно покупая готовое топливо.

Как реагировала Москва

Ответ Кремля сочетал контроль предложения, ограничение спроса и финансовую поддержку рынка. Среди мер, о которых сообщалось во время кризиса:

• перенаправление внутренних запасов в наиболее уязвимые регионы;
• увеличение железнодорожных поставок из Беларуси и других соседних стран;
• организация морского импорта из Индии и Марокко;
• субсидирование цен на топливо и импортных поставок;
• разрешение продажи бензина более низкого качества, несмотря на опасения, что он может повредить двигатели;
• ограничение экспорта бензина, дизеля, судового топлива и газойля.

30 июля Россия продлила запрет на экспорт бензина и дизеля до 31 января 2027 года. Поэтому по состоянию на 18 августа невозможно дать проверенный итог мер «до конца 2026 года»: этот период ещё не завершился, а запрет уже был продлён за его пределы.

Экспортные ограничения могли оставить больше топлива для российских автомобилистов, но не могли быстро отремонтировать повреждённые НПЗ. Цена такой политики — потеря зарубежных продаж нефтепродуктов и экспортной выручки, а также дополнительные расходы на импорт, субсидии и экстренную логистику.

Экспорт нефтепродуктов рухнул, экспорт нефти — нет

Статистика показывает тот же структурный разрыв. Морской экспорт российских нефтепродуктов в июле снизился до 1,18 млн баррелей в сутки против 1,51 млн в июне — это был минимум как минимум за десятилетие в рассматриваемом ряду данных. Экспорт сырой нефти, напротив, оставался высоким, хотя и снизился после июньского пика.

Одновременно поставки бензина и дизеля из Беларуси в Россию достигли в июле рекордного месячного уровня. В совокупности эти тенденции говорят о том, что Россия старалась поддержать внутренний рынок импортом и запретами на экспорт, продолжая получать доход от продажи сырой нефти.

Такая стратегия могла выиграть время, но не заменяла работу НПЗ. Импортный бензин требовалось везти на большие расстояния, продавать в условиях внутренних ценовых ограничений и доставлять именно в регионы с наиболее острым дефицитом. Поэтому система оставалась уязвимой для новых ударов и дополнительных сбоев в перевозках.

Повлиял ли кризис на рейтинг Путина и финансирование войны

Топливный кризис создал заметное внутреннее напряжение — очереди, нормирование, рост цен и необходимость прямого вмешательства властей. Но данных, позволяющих связать конкретное изменение рейтинга Владимира Путина именно с дефицитом бензина, недостаточно.

Июльский опрос «Левада-Центра», на который ссылалась BBC, оценивал одобрение деятельности Путина примерно в 74% и описывал этот показатель как снижение. Доля респондентов, считавших, что страна движется в правильном направлении, по тем же данным, упала с 61% в мае до 52%.

В других публикациях приводилась более низкая оценка, однако доступные источники не дают единого и независимо объяснённого временного ряда, который позволял бы выделить влияние топливного дефицита. Осторожный вывод таков: кризис усилил бытовое недовольство и давление на власти, но не доказал устойчивого изменения политических позиций Путина.

С последствиями для финансирования войны ситуация столь же неоднозначна. Сокращение экспорта нефтепродуктов, расходы на ремонт, импорт и субсидии могут уменьшать доходы или увеличивать государственные траты. Но продолжающийся экспорт сырой нефти и короткий период наблюдения не позволяют утверждать, что вторая волна кризиса существенно ослабила способность Кремля продолжать войну.

Главный вывод

Вторая волна показала пределы экстренного перераспределения. Москва могла перемещать топливо между регионами, запрещать экспорт и покупать бензин за рубежом, но эти меры устраняли последствия, а не восстанавливали повреждённую перерабатывающую базу.

Главный урок кризиса прост: Россия столкнулась не с тем, что у неё закончилась нефть, а с тем, что потеряла достаточно мощностей по её переработке. На фоне сезонного роста спроса локальные остановки НПЗ превратились в проблему национального масштаба. Остановка Орского завода, возвращение нормирования и необычный поток бензина из Индии в Россию указывали на одно и то же ограничение — крупный экспортёр нефти оказался вынужден конкурировать за готовое топливо, которое раньше поставлял другим странам.