Позднее Трамп сообщил, что Государственный департамент и Министерство финансов работают над отменой санкций, введённых в 2020 году. Однако снятие санкций и право Турции покупать F-35 — это два разных вопроса. Отмена санкций сама по себе не устраняет установленный законом запрет на передачу самолётов.

Почему Турцию исключили из программы F-35

Причиной стал приобретённый Анкарой российский комплекс С-400. Турция получила первые системы в 2019 году, несмотря на возражения Вашингтона. США утверждали, что эксплуатация С-400 одновременно с F-35 создаёт риски для безопасности и совместимости внутри НАТО, а также может поставить под угрозу чувствительную информацию о характеристиках американского самолёта.

После сделки Турцию исключили из программы F-35, а против неё ввели санкции в соответствии с законом CAATSA — Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act, американским законом о противодействии противникам США посредством санкций.

До исключения Турция участвовала в проекте как партнёр и планировала приобрести не менее 100 истребителей. По имеющимся данным, до разрыва с программой Анкара вложила в неё около 1,4 млрд долларов.

Законодательный барьер, который Трамп не может снять единолично

Раздел 1245 закона США о национальной обороне на 2020 финансовый год запрещает передавать Турции самолёты F-35. Исполнительная власть может отменить этот запрет только после подтверждения, что Турция:

• больше не владеет С-400 и связанным с ним оборудованием;
• предоставила убедительные гарантии, что не приобретёт систему вновь;
• не закупила у России другое оборонное оборудование, способное повысить риск для F-35 и связанных с ним систем.

Даже после такой сертификации должен пройти 90-дневный период.

Иными словами, заявления президента недостаточно для завершения сделки. В письме Конгрессу от июля Государственный департамент сообщил, что Турция ещё не выполнила предусмотренные законом условия для получения F-35.

Конгресс остаётся ещё одним серьёзным ограничителем. Американские законодатели выразили сильную обеспокоенность возможной продажей, а действующие нормы не позволяют приравнять снятие санкций к полноценному возвращению Турции в программу.

Что неизвестно о судьбе С-400

Ключевой вопрос заключается не в том, включены ли ракеты или находятся ли они на хранении, а в том, продолжает ли Турция владеть всей системой и связанным с ней оборудованием. Закон США говорит именно о владении, а также требует гарантий, что Анкара не приобретёт С-400 снова.

В открытых публикациях обсуждались варианты передачи комплексов другой стране или их иного вывода из-под турецкого контроля. Однако предоставленные источники не подтверждают наличие окончательной публичной договорённости, которая уже соответствовала бы требованиям американского законодательства. В августовском материале сделка по F-35 описывалась как приостановленная именно из-за нерешённого вопроса о С-400.

Пока статус российских комплексов не будет подтверждён, а необходимые американские сертификации не будут оформлены, обещание Трампа остаётся началом переговоров, а не юридически исполнимым решением о поставке F-35.

Региональная повестка Эрдогана

История с F-35 развивается на фоне более широкой стратегии Эрдогана: представить Турцию одновременно как союзника по НАТО, самостоятельную военную державу и влиятельного регионального игрока.

В августе Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали Мекканское соглашение о совместной обороне. Документ предусматривает, что вооружённое нападение на одну из трёх стран будет рассматриваться как нападение на всех участников, создавая трёхстороннюю систему коллективной безопасности.

Турецкие представители называют соглашение оборонительным и подчёркивают, что оно не направлено против Ирана или какого-либо другого конкретного государства. Эрдоган заявил, что механизм открыт для новых участников и что его замысел не ограничивается первоначальной тройкой. Египет упоминался в публикациях как возможное направление дипломатических усилий, но в предоставленных источниках не фигурирует как подтверждённый участник соглашения.

Доступные данные подтверждают стремление Эрдогана укреплять региональное сотрудничество в сфере безопасности и добиваться большей самостоятельности стран региона. При этом они не подтверждают конкретные новые обязательства по визиту в Сирию, военной или иной поддержке Сирии либо отдельный согласованный пакет по восстановлению Газы. Эти заявления следует отделять от документально подтверждённых событий вокруг F-35 и Мекканского соглашения.

Итог

Эрдоган утверждает, что Трамп пообещал открыть Турции путь обратно в программу F-35. Трамп действительно заявил о намерении снять санкции и дал понять, что возможная продажа истребителей будет рассмотрена. Но главный барьер пока не устранён: американское право требует, чтобы Турция больше не владела С-400, а Государственный департамент сообщил, что необходимые условия ещё не выполнены.

Таким образом, между политическими заявлениями и юридической реальностью сохраняется разрыв. Для возвращения Турции в программу потребуется доказуемое решение вопроса с С-400, официальные подтверждения исполнительной власти и сделка, способная выдержать проверку Конгресса. Одного обещания, прозвучавшего на саммите НАТО, недостаточно.

Позднее Трамп сообщил, что Государственный департамент и Министерство финансов работают над отменой санкций, введённых в 2020 году. Однако снятие санкций и право Турции покупать F-35 — это два разных вопроса. Отмена санкций сама по себе не устраняет установленный законом запрет на передачу самолётов.

Почему Турцию исключили из программы F-35

Причиной стал приобретённый Анкарой российский комплекс С-400. Турция получила первые системы в 2019 году, несмотря на возражения Вашингтона. США утверждали, что эксплуатация С-400 одновременно с F-35 создаёт риски для безопасности и совместимости внутри НАТО, а также может поставить под угрозу чувствительную информацию о характеристиках американского самолёта.

После сделки Турцию исключили из программы F-35, а против неё ввели санкции в соответствии с законом CAATSA — Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act, американским законом о противодействии противникам США посредством санкций.

До исключения Турция участвовала в проекте как партнёр и планировала приобрести не менее 100 истребителей. По имеющимся данным, до разрыва с программой Анкара вложила в неё около 1,4 млрд долларов.

Законодательный барьер, который Трамп не может снять единолично

Раздел 1245 закона США о национальной обороне на 2020 финансовый год запрещает передавать Турции самолёты F-35. Исполнительная власть может отменить этот запрет только после подтверждения, что Турция:

• больше не владеет С-400 и связанным с ним оборудованием;
• предоставила убедительные гарантии, что не приобретёт систему вновь;
• не закупила у России другое оборонное оборудование, способное повысить риск для F-35 и связанных с ним систем.

Даже после такой сертификации должен пройти 90-дневный период.

Иными словами, заявления президента недостаточно для завершения сделки. В письме Конгрессу от июля Государственный департамент сообщил, что Турция ещё не выполнила предусмотренные законом условия для получения F-35.

Конгресс остаётся ещё одним серьёзным ограничителем. Американские законодатели выразили сильную обеспокоенность возможной продажей, а действующие нормы не позволяют приравнять снятие санкций к полноценному возвращению Турции в программу.

Что неизвестно о судьбе С-400

Ключевой вопрос заключается не в том, включены ли ракеты или находятся ли они на хранении, а в том, продолжает ли Турция владеть всей системой и связанным с ней оборудованием. Закон США говорит именно о владении, а также требует гарантий, что Анкара не приобретёт С-400 снова.

В открытых публикациях обсуждались варианты передачи комплексов другой стране или их иного вывода из-под турецкого контроля. Однако предоставленные источники не подтверждают наличие окончательной публичной договорённости, которая уже соответствовала бы требованиям американского законодательства. В августовском материале сделка по F-35 описывалась как приостановленная именно из-за нерешённого вопроса о С-400.

Пока статус российских комплексов не будет подтверждён, а необходимые американские сертификации не будут оформлены, обещание Трампа остаётся началом переговоров, а не юридически исполнимым решением о поставке F-35.

Региональная повестка Эрдогана

История с F-35 развивается на фоне более широкой стратегии Эрдогана: представить Турцию одновременно как союзника по НАТО, самостоятельную военную державу и влиятельного регионального игрока.

В августе Турция, Саудовская Аравия и Пакистан подписали Мекканское соглашение о совместной обороне. Документ предусматривает, что вооружённое нападение на одну из трёх стран будет рассматриваться как нападение на всех участников, создавая трёхстороннюю систему коллективной безопасности.

Турецкие представители называют соглашение оборонительным и подчёркивают, что оно не направлено против Ирана или какого-либо другого конкретного государства. Эрдоган заявил, что механизм открыт для новых участников и что его замысел не ограничивается первоначальной тройкой. Египет упоминался в публикациях как возможное направление дипломатических усилий, но в предоставленных источниках не фигурирует как подтверждённый участник соглашения.

Доступные данные подтверждают стремление Эрдогана укреплять региональное сотрудничество в сфере безопасности и добиваться большей самостоятельности стран региона. При этом они не подтверждают конкретные новые обязательства по визиту в Сирию, военной или иной поддержке Сирии либо отдельный согласованный пакет по восстановлению Газы. Эти заявления следует отделять от документально подтверждённых событий вокруг F-35 и Мекканского соглашения.

Итог

Эрдоган утверждает, что Трамп пообещал открыть Турции путь обратно в программу F-35. Трамп действительно заявил о намерении снять санкции и дал понять, что возможная продажа истребителей будет рассмотрена. Но главный барьер пока не устранён: американское право требует, чтобы Турция больше не владела С-400, а Государственный департамент сообщил, что необходимые условия ещё не выполнены.

Таким образом, между политическими заявлениями и юридической реальностью сохраняется разрыв. Для возвращения Турции в программу потребуется доказуемое решение вопроса с С-400, официальные подтверждения исполнительной власти и сделка, способная выдержать проверку Конгресса. Одного обещания, прозвучавшего на саммите НАТО, недостаточно.