Второй штурм Сеуты, которого не случилось: как Марокко заблокировал новую попытку прорыва спустя две недели после катастрофы

Почти все задержанные — 109 человек — были выходцами из стран Африки к югу от Сахары; остальные двое — марокканцами . Массовый сбор был спровоцирован постами в соцсетях, утверждавшими, что пограничный переход в Фнидеке будет открыт 15 августа — в испанский государственный праздник .

Сравнение двух событий

Разница между двумя инцидентами разительная:

Ключевое различие: предотвращение vs. реакция. Марокко допустило июльский штурм и лишь потом помогло выдворить людей — к 15 августа и Рабат, и Мадрид осознали цену бездействия и организовали жёсткое упреждающее реагирование.

Предупреждения, которые правительство, по словам профсоюзов, проигнорировало

В тот же день, когда произошла вторая попытка, расследование Reuters со ссылкой на испанские профсоюзы пограничников сообщило, что Испания проигнорировала неоднократные предупреждения перед июльским штурмом . Конкретные претензии:

• Пограничники просили «чётких инструкций» о том, как действовать при растущем числе мигрантов, скапливающихся у забора за несколько дней до 29 июля, но не получили никаких оперативных указаний .
• Постановление Верховного суда Испании от 29 июня — за месяц до катастрофы — гласило, что мигрантов нельзя сразу выдворять на границе без индивидуальной оценки; профсоюзы утверждают, что это создало юридическую неопределённость и парализовало действия пограничников . В постановлении уточнялось, что запрет на немедленное выдворение распространяется на людей, пытающихся доплыть до анклава, а не только пересекающих физический барьер .
• Профсоюзы заявляют, что и испанские, и марокканские власти приняли лишь ограниченные меры, несмотря на очевидные предкризисные индикаторы, включая призывы в соцсетях, распространявшиеся неделями, и устойчивый рост ежедневных прибытий (около 300 человек в день) за неделю до штурма .

Правительство Испании возложило вину за смертоносный штурм на дезинформацию о решении суда, распространяемую криминальными сетями , но основное обвинение профсоюзов заключается в том, что политическая и юридическая инертность на национальном уровне оставила пограничников беззащитными и неспособными действовать, пока не стало слишком поздно.

Более широкие вопросы о стратегии Европы

Кризис в Сеуте обнажил глубокие трещины в подходе ЕС, который заключается в том, чтобы платить североафриканским странам за охрану европейских границ:

• Односторонний рычаг влияния. Марокко пропустило, по оценкам, 72 000 человек за один день, продемонстрировав, что может по своему желанию включать и выключать миграционные потоки. Комиссар ЕС по миграции Магнус Бруннер признал, что ЕС должен использовать «все доступные рычаги — включая визовую и торговую политику», чтобы заручиться сотрудничеством Марокко, косвенно признав, что существующих финансовых стимулов недостаточно .
• Первый серьёзный тест Миграционного пакта ЕС провалился. Кризис разразился всего через несколько недель после вступления в силу нового Миграционного пакта ЕС в июне 2026 года. Он не смог предотвратить штурм, и министры внутренних дел ЕС в спешке созвали экстренное совещание и предложили ужесточить политику возврата мигрантов .
• Хрупкость перераспределения бремени. Италия немедленно приостановила действие Шенгенского соглашения, а Франция усилила пограничный контроль с Испанией — это показывает, что провал границ одного государства-члена может быстро подорвать свободное передвижение внутри всего блока .
• Модель «аутсорсинга границ» не подлежит отчётности. Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен ответила на кризис предложением предоставить Марокко ещё большую поддержку в охране границ, а не пересмотреть лежащую в основе стратегию . Критики утверждают, что это поощряет принудительное поведение: Марокко может угрожать «выпустить» мигрантов всякий раз, когда захочет уступок от Европы, и у ЕС нет реального механизма, чтобы это предотвратить.
• Внешние человеческие издержки. Оплата услуг Марокко для остановки переходов не решает вопрос, почему люди уезжают — это просто делает сдерживание более жестоким и выводит смерти из поля зрения Европы. Число погибших 29–30 июля (94–100 человек) стало самым смертоносным единичным инцидентом на границе в западном Средиземноморье за последние годы .