Фактическая добыча сырой нефти в России в июле 2026 года снизилась до 8,76 млн б/с, что уже ниже целевого показателя ОПЕК+ . Это четвертый год подряд падения добычи. По прогнозу Carnegie Endowment, к 2030 году она может сократиться примерно до 8 млн б/с, а к 2035 году — упасть ниже 7 млн б/с .

Удары украинских дронов по НПЗ и экспортным маршрутам

Украина с начала 2026 года удвоила интенсивность атак беспилотников на российские нефтеперерабатывающие заводы . К маю 2026 года практически все крупные НПЗ в центральной России были вынуждены остановить или сократить производство . Атаки продолжали усиливаться: в июле были поражены 18 заводов, включая крупнейший — Омский НПЗ. В результате переработка нефти упала до самого низкого уровня с 2002 года — 24-летнего минимума .

Орский НПЗ был атакован в августе и полностью остановлен. Ремонт может занять до шести месяцев: ключевое оборудование — импортное, а запчасти блокируются санкциями . В мае 2026 года добыча сырой нефти в России упала примерно на 5% в годовом исчислении, до 8,7 млн б/с, что на 10% ниже планового показателя .

Удары наносятся и по нефтехранилищам, танкерам и портовой инфраструктуре. Только в июле 2026 года зафиксировано не менее 30 атак на нефтяные объекты, в том числе на пять крупных танкеров, пять портовых сооружений и два нефтепровода . Порт Новороссийск — ключевой черноморский хаб для экспорта российской сырой нефти — неоднократно подвергался атакам, что ставит под угрозу надежность морских поставок .

Ужесточение западных санкций

ЕС, Великобритания, США и их союзники последовательно снижали потолок цен на российскую нефть и вводили новые ограничения. 18-й пакет санкций ЕС снизил ценовой предел до $47,60 за баррель с сентября 2025 года, а в начале 2026 года он был понижен до $44,10 за баррель . В августе 2026 года Сенат США принял «Закон о санкциях против России и Ирана имени Линдси Грэма», предусматривающий пошлины до 100% для стран, импортирующих российскую нефть .

Санкции увеличили стоимость транспортировки и страховки российской нефти на 10–20% за рейс, снизив рентабельность и замедлив экспорт в Азию . Как отмечает Brookings Institution, санкции бьют не столько по объемам экспорта, сколько по прибыльности: Россия платит значительные суммы за перевозку своей нефти, и каждый рейс обходится в 10–20% от стоимости груза .

Старение скважин и сокращение резервных мощностей

Помимо немедленных сбоев, Россия сталкивается с более глубокой структурной проблемой. Rystad Energy подчеркивает, что старые скважины с высоким содержанием воды простаивают все дольше, что снижает эффективный резерв мощностей, а отсутствие крупных новых проектов ограничивает возможность компенсировать падение добычи на зрелых месторождениях после 2027 года .

По оценкам Rystad, резервные производственные мощности России — баррели, которые можно было бы быстро вернуть в строй при снятии всех ограничений — составляют примерно 620 000 б/с в 2026 году и незначительно вырастут до 700 000 б/с в 2027 году. Однако большая часть этих мощностей привязана к старым, обводненным скважинам, законсервированным в рамках квот ОПЕК+, и не может быть легко восстановлена .

Российские нефтедобывающие компании сократили бурение в 2025 году до самого низкого уровня за три года — 29 140 км эксплуатационных скважин, что на 3,4% меньше, чем в 2024 году — из-за санкций и снижения доходов . Этот недостаток инвестиций усугубляет естественное истощение месторождений. В сердце российской нефтянки — Ханты-Мансийском автономном округе в Западной Сибири, который дает примерно 40% добычи страны — производство неуклонно падает с 2009 года, снизившись более чем на 13% с 2019 по 2024 год .

Черноморские перебои и влияние на мировые цены

Имеющиеся данные подтверждают, что украинские дроны атаковали портовую инфраструктуру Черного моря, включая Новороссийск — ключевой экспортный хаб. В июне 2026 года отгрузка сырой нефти в Новороссийске выросла на 68% по сравнению с предыдущим месяцем, но это было частично вызвано переориентацией потоков из балтийских портов, которые также подверглись атакам . Общий контекст — ужесточение глобального предложения из-за перекрытия Ормузского пролива, сокращения российской добычи и перебоев в Иране — держит нефтяные рынки под давлением. МЭА отмечает углубление мирового дефицита предложения в 2026 году .

Перспективы рычагов России с оставшимися покупателями

Переговорная позиция России с ее оставшимися клиентами — в первую очередь Китаем и Индией — ослабевает по нескольким причинам:

• Сокращающаяся добыча — Падение идет быстрее официальных прогнозов властей РФ. Базовый сценарий Минэкономразвития на 2026 год предполагал 10,22 млн б/с (с конденсатом), но фактическая добыча сырой нефти значительно ниже .
• Ожидаемый глобальный профицит в 2027 году — МЭА прогнозирует, что глобальное предложение превысит совокупный спрос на 4,61 млн б/с в 2027 году (при условии деэскалации) . На переполненном рынке такие покупатели, как Китай и Индия, смогут требовать более глубоких скидок, и Россия потеряет ценовые рычаги.
• Инфляция издержек из-за санкций — Более высокие транспортные и комплаенс-расходы (надбавка в 10–20%) снижают эффективную цену, которую получает Россия, даже если номинальная цена продажи выглядит конкурентной .
• Структурный спад необратим — Rystad и Carnegie прогнозируют долгосрочный нисходящий тренд, который России будет трудно переломить: без освоения крупных новых месторождений добыча упадет до 8 млн б/с к 2030 году и ниже .

Короче говоря, Россия зажата со всех сторон: атаки дронов разрушают способность добывать и перерабатывать нефть; санкции подрывают рентабельность и увеличивают транзакционные издержки; старение скважин и недоинвестирование сокращают производственную базу; а надвигающийся глобальный профицит в 2027 году сводит на нет остатки ценовых рычагов перед сокращающейся клиентской базой.

Фактическая добыча сырой нефти в России в июле 2026 года снизилась до 8,76 млн б/с, что уже ниже целевого показателя ОПЕК+ . Это четвертый год подряд падения добычи. По прогнозу Carnegie Endowment, к 2030 году она может сократиться примерно до 8 млн б/с, а к 2035 году — упасть ниже 7 млн б/с .

Удары украинских дронов по НПЗ и экспортным маршрутам

Украина с начала 2026 года удвоила интенсивность атак беспилотников на российские нефтеперерабатывающие заводы . К маю 2026 года практически все крупные НПЗ в центральной России были вынуждены остановить или сократить производство . Атаки продолжали усиливаться: в июле были поражены 18 заводов, включая крупнейший — Омский НПЗ. В результате переработка нефти упала до самого низкого уровня с 2002 года — 24-летнего минимума .

Орский НПЗ был атакован в августе и полностью остановлен. Ремонт может занять до шести месяцев: ключевое оборудование — импортное, а запчасти блокируются санкциями . В мае 2026 года добыча сырой нефти в России упала примерно на 5% в годовом исчислении, до 8,7 млн б/с, что на 10% ниже планового показателя .

Удары наносятся и по нефтехранилищам, танкерам и портовой инфраструктуре. Только в июле 2026 года зафиксировано не менее 30 атак на нефтяные объекты, в том числе на пять крупных танкеров, пять портовых сооружений и два нефтепровода . Порт Новороссийск — ключевой черноморский хаб для экспорта российской сырой нефти — неоднократно подвергался атакам, что ставит под угрозу надежность морских поставок .

Ужесточение западных санкций

ЕС, Великобритания, США и их союзники последовательно снижали потолок цен на российскую нефть и вводили новые ограничения. 18-й пакет санкций ЕС снизил ценовой предел до $47,60 за баррель с сентября 2025 года, а в начале 2026 года он был понижен до $44,10 за баррель . В августе 2026 года Сенат США принял «Закон о санкциях против России и Ирана имени Линдси Грэма», предусматривающий пошлины до 100% для стран, импортирующих российскую нефть .

Санкции увеличили стоимость транспортировки и страховки российской нефти на 10–20% за рейс, снизив рентабельность и замедлив экспорт в Азию . Как отмечает Brookings Institution, санкции бьют не столько по объемам экспорта, сколько по прибыльности: Россия платит значительные суммы за перевозку своей нефти, и каждый рейс обходится в 10–20% от стоимости груза .

Старение скважин и сокращение резервных мощностей

Помимо немедленных сбоев, Россия сталкивается с более глубокой структурной проблемой. Rystad Energy подчеркивает, что старые скважины с высоким содержанием воды простаивают все дольше, что снижает эффективный резерв мощностей, а отсутствие крупных новых проектов ограничивает возможность компенсировать падение добычи на зрелых месторождениях после 2027 года .

По оценкам Rystad, резервные производственные мощности России — баррели, которые можно было бы быстро вернуть в строй при снятии всех ограничений — составляют примерно 620 000 б/с в 2026 году и незначительно вырастут до 700 000 б/с в 2027 году. Однако большая часть этих мощностей привязана к старым, обводненным скважинам, законсервированным в рамках квот ОПЕК+, и не может быть легко восстановлена .

Российские нефтедобывающие компании сократили бурение в 2025 году до самого низкого уровня за три года — 29 140 км эксплуатационных скважин, что на 3,4% меньше, чем в 2024 году — из-за санкций и снижения доходов . Этот недостаток инвестиций усугубляет естественное истощение месторождений. В сердце российской нефтянки — Ханты-Мансийском автономном округе в Западной Сибири, который дает примерно 40% добычи страны — производство неуклонно падает с 2009 года, снизившись более чем на 13% с 2019 по 2024 год .

Черноморские перебои и влияние на мировые цены

Имеющиеся данные подтверждают, что украинские дроны атаковали портовую инфраструктуру Черного моря, включая Новороссийск — ключевой экспортный хаб. В июне 2026 года отгрузка сырой нефти в Новороссийске выросла на 68% по сравнению с предыдущим месяцем, но это было частично вызвано переориентацией потоков из балтийских портов, которые также подверглись атакам . Общий контекст — ужесточение глобального предложения из-за перекрытия Ормузского пролива, сокращения российской добычи и перебоев в Иране — держит нефтяные рынки под давлением. МЭА отмечает углубление мирового дефицита предложения в 2026 году .

Перспективы рычагов России с оставшимися покупателями

Переговорная позиция России с ее оставшимися клиентами — в первую очередь Китаем и Индией — ослабевает по нескольким причинам:

• Сокращающаяся добыча — Падение идет быстрее официальных прогнозов властей РФ. Базовый сценарий Минэкономразвития на 2026 год предполагал 10,22 млн б/с (с конденсатом), но фактическая добыча сырой нефти значительно ниже .
• Ожидаемый глобальный профицит в 2027 году — МЭА прогнозирует, что глобальное предложение превысит совокупный спрос на 4,61 млн б/с в 2027 году (при условии деэскалации) . На переполненном рынке такие покупатели, как Китай и Индия, смогут требовать более глубоких скидок, и Россия потеряет ценовые рычаги.
• Инфляция издержек из-за санкций — Более высокие транспортные и комплаенс-расходы (надбавка в 10–20%) снижают эффективную цену, которую получает Россия, даже если номинальная цена продажи выглядит конкурентной .
• Структурный спад необратим — Rystad и Carnegie прогнозируют долгосрочный нисходящий тренд, который России будет трудно переломить: без освоения крупных новых месторождений добыча упадет до 8 млн б/с к 2030 году и ниже .

Короче говоря, Россия зажата со всех сторон: атаки дронов разрушают способность добывать и перерабатывать нефть; санкции подрывают рентабельность и увеличивают транзакционные издержки; старение скважин и недоинвестирование сокращают производственную базу; а надвигающийся глобальный профицит в 2027 году сводит на нет остатки ценовых рычагов перед сокращающейся клиентской базой.