Кризис начался 28 февраля 2026 года, когда США и Израиль нанесли удары по Ирану. Тегеран ответил авиаударами, повредив два крупнейших алюминиевых завода на Ближнем Востоке, принадлежащих Aluminium Bahrain (Alba) и Emirates Global Aluminium (EGA) . Пострадали рабочие, оборудование было выведено из строя, и оба завода сократили выпуск .

Одновременно Ормузский пролив — морской коридор, по которому когда-то проходило около 10% мирового производства алюминия, — был фактически закрыт. Это заблокировало экспорт из стран Залива в Европу, США и Азию, а также импорт бокситов и глинозёма, необходимых для работы самих же заводов Залива .

По данным Международного института алюминия, производство первичного алюминия в регионе с февраля по май 2026 года сократилось в годовом исчислении на 2 миллиона тонн — то есть около 3% глобального годового выпуска было уничтожено за считанные месяцы .

Когда физический металл на спотовом рынке исчез, производители, трейдеры и потребители обратились к LME как к поставщику последней надежды. Запасы, доступные для немедленной отгрузки (on-warrant stocks), сократились вдвое: с примерно 440 000 тонн в январе до 250 000 тонн к середине августа .

Динамика цен: всплеск, откат и хрупкое равновесие

Шок подбросил трехмесячные фьючерсы на алюминий на LME до четырехлетнего максимума в $3 787,50 за тонну в начале июня 2026 года . Некоторые аналитики тогда прогнозировали прорыв выше $4 000 за тонну, вплотную к историческим рекордам .

Однако к концу июля цены откатились примерно до $3 170 за тонну — то есть вернулись к уровню, который был до эскалации войны . Это частичное снижение говорит о том, что рынок заложил в котировки некоторое разрушение спроса из-за замедления мировой экономики и веру в то, что производство в Заливе рано или поздно возобновится. Но фундаментальный дефицит остается острым: запасы находятся вблизи рекордных минимумов, а новые поставки из Китая и Индонезии неспособны компенсировать падение .

Концентрация запасов: риск одного игрока и одного происхождения

То, что осталось в системе LME, экстраординарно сконцентрировано — это структурный «красный флаг» для рынка, который должен быть глубоким и ликвидным.

• Доминирование российского алюминия: Доля металла российского происхождения в запасах LME достигла 93% по состоянию на май 2026 года, по сравнению с 72% в апреле . Индийские бренды, которые ранее были вторым по величине источником, были массово изъяты потребителями во время кризиса .
• Один доминирующий держатель: Почти весь этот российский алюминий, хранящийся на складах LME, по имеющимся данным, принадлежит одному единственному участнику . Это означает, что реальный «доступный для поставки» пул — это не 250 000 тонн диверсифицированного металла, а позиция, контролируемая одним контрагентом, что создает острый риск «сжатия» (squeeze), если этот держатель решит не поставлять металл .

Такая концентрация вызвана не ростом объемов российского алюминия, а активным изъятием металла всех других стран происхождения . Как выразился один из аналитиков, это «пассивная концентрация» — и она оставляет рынок в крайне опасном положении.

Более широкие риски для Запада: урок для всех критических ресурсов

Алюминиевый кризис — это предупреждение, которое выходит далеко за рамки одного металла.

Импортная зависимость Запада: Страны Залива поставляли в Европу и США миллионы тонн первичного алюминия и глинозема высокой чистоты. Внезапная потеря этих объемов обнажила, насколько мало свободных мощностей существует за пределами Китая . ЕС классифицирует алюминий как критическое и стратегическое сырье в соответствии со своим Законом о критически важном сырье (Critical Raw Materials Act) .

Алюминий военного назначения — самое слабое звено: Военные учения Пентагона, проведенные в середине 2025 года — за несколько месяцев до начала войны — смоделировали крупный конфликт и пришли к выводу, что цепочка поставок алюминия в США «может не выдержать» . Ключевой уязвимостью оказался алюминий высокой чистоты — сверхчистая форма металла, необходимая для истребителей и бронетехники. США зависят от импорта из ОАЭ в покрытии примерно 90% своих потребностей в этом металле .

Каскадный эффект «узкого горла»: Закрытие Ормузского пролива заблокировало не только готовый алюминий. Оно также остановило импорт бокситов и глинозема, которые заводы Залива ввозят для своего производства, создав самоподдерживающийся коллапс выпуска . Один единственный морской «бутылочный горлышек» (chokepoint) поставил под угрозу всю цепочку создания стоимости критически важного ресурса.

Промышленные последствия: Строительство, упаковка, транспорт и «зеленая» энергетика — солнечные батареи, кузова электромобилей, корпуса аккумуляторов — все сталкивается с ростом цен и нехваткой материалов из-за этого кризиса . Консалтинговая компания Wood Mackenzie оценила, что глобальный рынок может столкнуться с дефицитом до 4 миллионов тонн в 2026 году .

Вывод

Война с Ираном за шесть месяцев перевернула рынок алюминия, который ранее был хорошо обеспечен предложением. Производство в Заливе рухнуло на 2 миллиона тонн в год, запасы на LME были истощены до 36-летнего минимума, оставшийся доступный металл почти на 93% состоит из российского и контролируется одной структурой, цены взлетели на 30%, прежде чем установить хрупкое равновесие, а за полгода до кризиса военные учения Пентагона уже выявили именно эту уязвимость .

Этот эпизод — предупреждение для всех цепочек поставок критически важных ресурсов, которые зависят от узкого круга производителей, одиночных транспортных «бутылочных горлышек» и мизерных биржевых запасов. Вопрос не в том, наступит ли следующий кризис, а какой металл он поразит.

Кризис начался 28 февраля 2026 года, когда США и Израиль нанесли удары по Ирану. Тегеран ответил авиаударами, повредив два крупнейших алюминиевых завода на Ближнем Востоке, принадлежащих Aluminium Bahrain (Alba) и Emirates Global Aluminium (EGA) . Пострадали рабочие, оборудование было выведено из строя, и оба завода сократили выпуск .

Одновременно Ормузский пролив — морской коридор, по которому когда-то проходило около 10% мирового производства алюминия, — был фактически закрыт. Это заблокировало экспорт из стран Залива в Европу, США и Азию, а также импорт бокситов и глинозёма, необходимых для работы самих же заводов Залива .

По данным Международного института алюминия, производство первичного алюминия в регионе с февраля по май 2026 года сократилось в годовом исчислении на 2 миллиона тонн — то есть около 3% глобального годового выпуска было уничтожено за считанные месяцы .

Когда физический металл на спотовом рынке исчез, производители, трейдеры и потребители обратились к LME как к поставщику последней надежды. Запасы, доступные для немедленной отгрузки (on-warrant stocks), сократились вдвое: с примерно 440 000 тонн в январе до 250 000 тонн к середине августа .

Динамика цен: всплеск, откат и хрупкое равновесие

Шок подбросил трехмесячные фьючерсы на алюминий на LME до четырехлетнего максимума в $3 787,50 за тонну в начале июня 2026 года . Некоторые аналитики тогда прогнозировали прорыв выше $4 000 за тонну, вплотную к историческим рекордам .

Однако к концу июля цены откатились примерно до $3 170 за тонну — то есть вернулись к уровню, который был до эскалации войны . Это частичное снижение говорит о том, что рынок заложил в котировки некоторое разрушение спроса из-за замедления мировой экономики и веру в то, что производство в Заливе рано или поздно возобновится. Но фундаментальный дефицит остается острым: запасы находятся вблизи рекордных минимумов, а новые поставки из Китая и Индонезии неспособны компенсировать падение .

Концентрация запасов: риск одного игрока и одного происхождения

То, что осталось в системе LME, экстраординарно сконцентрировано — это структурный «красный флаг» для рынка, который должен быть глубоким и ликвидным.

• Доминирование российского алюминия: Доля металла российского происхождения в запасах LME достигла 93% по состоянию на май 2026 года, по сравнению с 72% в апреле . Индийские бренды, которые ранее были вторым по величине источником, были массово изъяты потребителями во время кризиса .
• Один доминирующий держатель: Почти весь этот российский алюминий, хранящийся на складах LME, по имеющимся данным, принадлежит одному единственному участнику . Это означает, что реальный «доступный для поставки» пул — это не 250 000 тонн диверсифицированного металла, а позиция, контролируемая одним контрагентом, что создает острый риск «сжатия» (squeeze), если этот держатель решит не поставлять металл .

Такая концентрация вызвана не ростом объемов российского алюминия, а активным изъятием металла всех других стран происхождения . Как выразился один из аналитиков, это «пассивная концентрация» — и она оставляет рынок в крайне опасном положении.

Более широкие риски для Запада: урок для всех критических ресурсов

Алюминиевый кризис — это предупреждение, которое выходит далеко за рамки одного металла.

Импортная зависимость Запада: Страны Залива поставляли в Европу и США миллионы тонн первичного алюминия и глинозема высокой чистоты. Внезапная потеря этих объемов обнажила, насколько мало свободных мощностей существует за пределами Китая . ЕС классифицирует алюминий как критическое и стратегическое сырье в соответствии со своим Законом о критически важном сырье (Critical Raw Materials Act) .

Алюминий военного назначения — самое слабое звено: Военные учения Пентагона, проведенные в середине 2025 года — за несколько месяцев до начала войны — смоделировали крупный конфликт и пришли к выводу, что цепочка поставок алюминия в США «может не выдержать» . Ключевой уязвимостью оказался алюминий высокой чистоты — сверхчистая форма металла, необходимая для истребителей и бронетехники. США зависят от импорта из ОАЭ в покрытии примерно 90% своих потребностей в этом металле .

Каскадный эффект «узкого горла»: Закрытие Ормузского пролива заблокировало не только готовый алюминий. Оно также остановило импорт бокситов и глинозема, которые заводы Залива ввозят для своего производства, создав самоподдерживающийся коллапс выпуска . Один единственный морской «бутылочный горлышек» (chokepoint) поставил под угрозу всю цепочку создания стоимости критически важного ресурса.

Промышленные последствия: Строительство, упаковка, транспорт и «зеленая» энергетика — солнечные батареи, кузова электромобилей, корпуса аккумуляторов — все сталкивается с ростом цен и нехваткой материалов из-за этого кризиса . Консалтинговая компания Wood Mackenzie оценила, что глобальный рынок может столкнуться с дефицитом до 4 миллионов тонн в 2026 году .

Вывод

Война с Ираном за шесть месяцев перевернула рынок алюминия, который ранее был хорошо обеспечен предложением. Производство в Заливе рухнуло на 2 миллиона тонн в год, запасы на LME были истощены до 36-летнего минимума, оставшийся доступный металл почти на 93% состоит из российского и контролируется одной структурой, цены взлетели на 30%, прежде чем установить хрупкое равновесие, а за полгода до кризиса военные учения Пентагона уже выявили именно эту уязвимость .

Этот эпизод — предупреждение для всех цепочек поставок критически важных ресурсов, которые зависят от узкого круга производителей, одиночных транспортных «бутылочных горлышек» и мизерных биржевых запасов. Вопрос не в том, наступит ли следующий кризис, а какой металл он поразит.