Во время естественной спячки многие из этих больших шипиков отсекаются. Согласно старому взгляду, мыши должны были проснуться с полной амнезией. Но они этого не сделали.
«Раньше считалось, что укрепление синапсов критически важно для извлечения памяти и что крупные, сильные шипики необходимы для её удержания, — говорит соавтор исследования Кадзумаса Танака, руководитель группы исследования памяти OIST . — Но наша работа показала, что одни синапсы важнее других — ключевую роль играет паттерн расположения синапсов внутри энграммы».
Что же выжило после «чистки»? Критическим фактором оказалась топологическая организация синапсов в составе энграммы памяти — её «физического следа» в мозге.
Особые кластеры связанных синапсов (так называемые «архитектура более широкой сети») остались нетронутыми во время массовой элиминации. Эта сохранённая конфигурация выступила в роли «ядра следа памяти», позволив мозгу восстановить функциональные цепи при пробуждении .
«Эта топологическая архитектура более широкой сети кажется гораздо важнее, чем отдельные прочные соединения», — пояснил Танака .
Подумайте о городе. Если отдельные синапсы — это небоскрёбы, то архитектура энграммы — это улицы и кварталы. Можно снести здания, но пока сохранилась планировка, город сможет отстроиться заново. Мыши, потерявшие «небоскребы», но сохранившие «уличную сеть», вернулись к нормальной жизни без потери памяти.
Исследовательская группа под руководством Ю-Джу Линя использовала мышиную модель гибернации. Воздействуя на гипоталамические Q-нейроны, они вызывали длительное снижение температуры тела и метаболизма, имитируя естественную спячку .
С помощью визуализации структуры мозга учёные отследили, что происходило на синаптическом уровне:
Именно эти сохранённые мультисинаптические связи и образовали ту самую кластерную архитектуру, которая не дала памяти рассыпаться.
Исследование OIST вливается в растущий поток работ, ставящих под сомнение идею о том, что стабильность памяти равна стабильности синапсов. Исследование 2014 года на морских зайцах (Aplysia) показало, что долговременная память может выжить после того, как её синаптическое выражение стёрто . Работа 2020 года в Science выявила, что микроглия удаляет синапсы в процессе обычного забывания . А недавнее исследование 2025 года (тоже Science) связало приобретение памяти с мультисинаптическими буттонами без синхронной активации нейронов, бросив вызов классическому геббовскому правилу .
Все эти факты указывают на более сложный, сетевой взгляд. Возможно, воспоминания вообще не хранятся в отдельных синапсах, а представляют собой паттерн связей между кластерами синапсов — архитектуру, способную выдержать масштабную реконструкцию.
Если ключ к сохранению памяти — это синаптическая архитектура, а не сила отдельных связей, это имеет огромные перспективы для терапии.
При болезни Альцгеймера, инсультах и черепно-мозговых травмах наблюдается массовая потеря синапсов. Если терапия будет направлена на сохранение или восстановление этого иерархического «кластерного рисунка», а не на укрепление отдельных связей, она может быть гораздо эффективнее.
Примечательно, что более ранние исследования другой группы показали, что один цикл «торпор-пробуждение» у мышей может усилить долговременную потенциацию в гиппокампе и даже восстановить память на мышиной модели болезни Альцгеймера . Это намекает на то, что состояние, похожее на спячку, может иметь и прямой терапевтический эффект .
Наш мозг гораздо крепче, чем мы думали. Долговременная память не зависит от коллекции неуязвимых синапсов. Она зависит от устойчивого паттерна связей — своеобразного структурного чертежа, который позволяет реконструировать память, даже если большинство проводов оказались перерезаны.