Банки должны были смоделировать три ключевых канала передачи риска: прямое воздействие на собственные активы, макроэкономические «волны» (падение ВВП, рост безработицы) и, что особенно сложно, поведенческие реакции клиентов и контрагентов (например, массовое изъятие депозитов) .
Самый тревожный вывод теста — банки систематически недооценивают взаимодействие между платёжеспособностью и ликвидностью . Большинство из них исходили из того, что даже при сильном геополитическом стрессе их ликвидность останется выше регуляторных минимумов. Однако они не учли, что шок капитала (падение CET1) почти неминуемо вызовет панику и массовый отток средств — особенно в кризис, когда все контрагенты действуют одновременно.
Особенно остро эта проблема стоит в отношении иностранной валюты. Банки с большими трансграничными портфелями или зависимостью от внешнего фондирования в долларах, франках или иенах сильно недооценили скорость и масштаб оттока валютной ликвидности. В сценариях с санкциями, которые могли заморозить доступ к целым валютным рынкам, ситуация становилась критической .
ЕЦБ выявил «непоследовательность в подходе» ряда банков и оценил их планы по смягчению последствий как «чрезмерно оптимистичные» . Основные претензии регулятора:
Таким образом, первый обратный стресс-тест ЕЦБ не только выявил конкретные лакуны в стресс-тестировании европейских банков, но и заставил их по-новому взглянуть на реальность: геополитические кризисы — это не просто «чёрные лебеди», а сценарии, которые требуют абсолютно иного уровня подготовки.