Кризис в Ормузском проливе в июле 2026 года: как нефть взлетела до шестинедельных максимумов и перекроила рынки

Инфляционные страхи вернулись

Рост цен на нефть напрямую возродил инфляционные опасения, которые на время ослабли в период перемирия. BlackRock оценил, что конфликт добавит примерно 0,8 процентных пункта к глобальной базовой инфляции . Goldman Sachs в своей заметке от середины июля предупредил, что сохранение нефти Brent вблизи $78/барр. — значительно выше довоенного уровня в ~$70 — оказывает «косвенное влияние на инфляционные ожидания», распространяя ценовое давление за пределы энергетического сектора . К концу июля The New York Times сообщила, что потенциальная блокада хуситами Красного моря «усиливает опасения» по поводу цепочек поставок энергоносителей, поддерживая высокий уровень инфляционных страхов .

Ожидания повышения ставки ФРС значительно выросли

Рост цен на нефть и инфляция напрямую изменили вероятности изменения процентных ставок.

• Начало июля: Возобновление ударов сначала усилило ставки на ястребиную политику ФРС. 9 июля CNBC сообщило, что рост нефти «усилил ожидания того, что Федеральная резервная система может вскоре повысить процентные ставки» . Протокол июньского заседания ФРС уже показал обеспокоенность политиков инфляцией, вызванной войной .
• Середина июля — разнонаправленные сигналы: Данные по индексу потребительских цен (CPI) за июнь, оказавшиеся 14 июля мягче ожиданий, временно снизили вероятность повышения ставки в июле примерно до 10% . Однако инфляционный нарратив, подпитываемый нефтью, сохранился.
• Конец июля — резкий скачок: К 22–23 июля, по мере приближения Brent к $100, данные CME FedWatch показали, что вероятность повышения ставки на сентябрьском заседании ФРС 2026 года взлетела до 82% . Денежные рынки также закладывали в цены значительную вероятность того, что ФРС придется снова повысить ставки в конце года, если нефть продолжит оказывать давление на инфляцию .

Валютные рынки — доллар сначала укрепился, затем развернулся

Доллар первоначально вырос на геополитическом шоке. 8–9 июля гринбек чувствовал себя уверенно, поскольку напряженность в Персидском заливе подпитывала рост нефти и ставки на повышение ставки ФРС; индекс доллара отступил от многонедельных максимумов, но сохранял поддержку . Однако к 14–16 июля более мягкие, чем ожидалось, данные по инфляции в США (базовый CPI остыл сильнее прогнозов) перевесили геополитический фактор, опустив доллар до одномесячного минимума, поскольку рынки перестали закладывать повышение ставки в июле . Чистый эффект — борьба противоположных тенденций: инфляция, вызванная войной, и ожидания повышения ставки поддерживали доллар, но охлаждение внутренней инфляции ограничивало его рост.

Цены на золото упали — «парадокс безопасной гавани»

Золото, обычно являющееся защитным активом во время геополитических кризисов, неожиданно подешевело. Этот контр-интуитивный шаг произошел потому, что рост нефти подстегнул инфляционные ожидания и надежды на повышение ставки ФРС, что увеличило альтернативные издержки владения не приносящим дохода драгоценным металлом.

• 8 июля: Спот-золото упало на 0,1% до $4100/унция, так как удары США укрепили доллар и ставки на повышение ставки .
• 13 июля: Золото потеряло около 1,5%, опустившись до $4060/унция, из-за опасений закрытия Ормузского пролива, вызвавших скачок нефти .
• 14 июля: Золото упало еще на 2,6% до ~$4017/унция, самого низкого уровня с 1 июля, поскольку аналитики отметили «парадокс безопасной гавани»: геополитическая напряженность оказалась негативной для золота, так как она повысила инфляционные ожидания и вероятность повышения ставки ФРС .
• 16–17 июля: Золото готовилось к недельному снижению, так как удары в Ормузе продолжали подпитывать ставки на повышение ставки ФРС .

Ключевой вывод: Эскалация в июле 2026 года создала четкую цепочку передачи влияния — нарушение судоходства в Ормузском проливе → нефть на шестинедельных максимумах → рост инфляционных ожиданий → повышение вероятности ужесточения политики ФРС (до 82% к концу июля) → поддержка доллара на начальном этапе → падение золота, поскольку ожидания по ставкам перевесили спрос на защитные активы.