Закрытый Ормуз: как война США и Израиля с Ираном подстегнула мировую энергетику

Структурные пределы, сдерживающие переход

1. Обходные трубопроводы как частичное спасение

• Нефтепровод «Восток–Запад» Саудовской Аравии (Petroline): 1200-километровый трубопровод, построенный в 1980-х годах, соединяет месторождение Абкайк с портом Янбу на Красном море. Его мощность составляет до 7 млн баррелей в сутки. Еще до конфликта Саудовская Аравия перенаправляла через него около 60% своего экспорта . Во время кризиса трубопровод работает почти на полную мощность, обеспечивая альтернативный экспорт в объеме примерно 3,5–5,5 млн баррелей в сутки .
• Нефтепровод Хабшан–Фуджейра в ОАЭ (ADCOP): 360-километровый трубопровод, ведущий от месторождения Хабшан к порту Фуджейра в Оманском заливе, полностью минует Ормузский пролив. С момента закрытия пролива он работает на максимальной мощности .
• Иракско-турецкий нефтепровод (через Курдистан): Ирак одобрил расширение этой системы для наращивания экспорта через Средиземное море. После выхода на полную мощность он сможет транспортировать до 770 000 баррелей в сутки .
• Критический пробел: нет обходного маршрута для СПГ. В то время как для нефти существуют частичные трубопроводные обходы, альтернативных трубопроводов или маршрутов, способных обработать хотя бы часть потерянных объемов сжиженного природного газа из Персидского залива, не существует . Это означает, что кризис ударил по рынку газа сильнее и на более длительный срок, чем по нефтяному.

2. Собственная гибкость нефтяной экономики

• Снижение спроса из-за высоких цен. По мере роста цен на нефть и возникновения дефицита потребление начало падать. К концу марта 2026 года мир уже столкнулся с сокращением потребления . Это самокорректирующийся механизм: высокие цены снижают спрос, что, в свою очередь, ослабляет долгосрочный ценовой сигнал для альтернатив.
• Цены на нефть затем упали. К 25 июня 2026 года цена Brent ненадолго опустилась ниже $72,48 за баррель — уровня, предшествовавшего началу войны, — по мере постепенного возобновления движения по проливу и подписания соглашения о перемирии . Резкие скачки цен с последующим быстрым откатом ослабляют устойчивый инвестиционный сигнал для ВИЭ.
• Стратегические резервы и переключение спроса. США и другие крупные потребители высвободили стратегические запасы нефти. Аналитики Goldman Sachs оценили экономику США как «относительно невредимую, даже если пролив никогда не откроется вновь» , отчасти потому, что США являются нетто-производителем.

3. Риск разворота

• Динамика прекращения огня. Иран объявил, что пролив будет «полностью открыт» во время апрельского перемирия, что привело к падению Brent до $88 за баррель . К середине июня 2026 года ожидалось, что сделка между США и Ираном полностью откроет пролив . Каждый раз, когда пролив частично открывается, цены на нефть падают, а срочность инвестиций в ВИЭ ослабевает.
• По данным CNBC, война фактически сместила дискуссию об энергетической безопасности в сторону ископаемого топлива как основной уязвимости, но также отмечается, что конфликт навсегда изменил посткризисную реальность: экспорт через Ормуз, вероятно, «никогда» не вернется к довоенному уровню .

Суть

Кризис в Ормузском проливе выступил мощным ускорителем для ВИЭ и электрификации, переосмыслив их как активы внутренней безопасности, а не климатические излишества, и обнажил крайнюю уязвимость торговли ископаемым топливом, зависящей от узких мест. Однако переход сталкивается с реальными противодействующими факторами: обходные трубопроводы стран Персидского залива (особенно саудовский Petroline и ADCOP ОАЭ) могут перемещать 3,5–5,5 млн баррелей в сутки в обход пролива; высокие цены на нефть запускают разрушение спроса, которое самокорректируется; и каждое прекращение огня или частичное открытие пролива вызывает резкое падение цен на нефть, ослабляя устойчивый ценовой сигнал, необходимый для долгосрочных капитальных сдвигов. Чистый эффект, вероятно, будет эффектом «храповика» — энергосистема становится более электрифицированной и диверсифицированной после каждого кризиса, но собственная гибкость нефтяной экономики и инфраструктура обхода предотвращают кардинальный разрыв.