Goldman Sachs: Европейский союз проигрывает Китаю в борьбе за рынки, и это страшнее дефицита

2 июля 2026 года аналитики Goldman Sachs сделали неожиданное заявление: главный тормоз для роста экономики Евросоюза — это не растущий торговый дефицит с Китаем, а стремительная потеря европейскими компаниями доли на мировых рынках . По мнению банка, китайский экспортный бум, подпитываемый слабым внутренним спросом и огромными избыточными мощностями, вытесняет европейских производителей как на их собственном рынке, так и в третьих странах .

Этот вывод меняет саму постановку вопроса: речь идет не о временном торговом дисбалансе, а о структурном кризисе конкурентоспособности. Китай больше не просто дешевая сборочная площадка — он превратился в прямого конкурента в тех высокотехнологичных секторах, от которых зависит занятость и инновации в Европе.

Потеря доли рынка против торгового дефицита

Анализ Goldman Sachs смещает фокус с торгового дефицита на структурную угрозу: китайские компании захватывают те рыночные ниши, которые раньше принадлежали европейцам . Европейский центральный банк фиксирует ту же тенденцию — доля еврозоны в мировом экспорте неуклонно снижается, в то время как доля Китая растет .

Доклад, подготовленный по заказу французского правительства и озаглавленный «Китайский паровой каток» (февраль 2026 года), выявил «ускорение китайской конкуренции»: китайские игроки наращивают долю и в Европе, и на рынках третьих стран, вторгаясь в отрасли, которые составляют «ядро европейской специализации» — в частности, автомобилестроение, машиностроение и химическую промышленность .

Еще в ноябре 2025 года модель Goldman Sachs показывала: если прогнозы роста ВВП Китая сбудутся, ВВП еврозоны потеряет 0,6% к 2029 году, а импорт из Китая вырастет примерно на 0,4 процентных пункта . При этом аналитики подчеркивали, что ответная реакция ЕС, скорее всего, будет ограниченной и не дойдет до тотальных пошлин по образцу США .

Уязвимость Германии: кризис в сердце европейской промышленности

Германия стала главной жертвой новой экономической реальности. Центр европейских реформ (CER) назвал это явление «Китайский шок 2.0», предупредив, что Китай «уже съел большую часть обеда немецкой промышленности и готовится приступить к ужину» .

Экспорт немецких автомобилей в Китай в 2025 году обрушился примерно на треть, сократившись вдвое по сравнению с пиковым 2022 годом. Такие данные приводит Немецкий институт экономики (IW) . Исследование Rhodium Group показывает еще более резкое падение — на 66% за тот же период, до самого низкого уровня с 2009 года . Немецкие производители автомобилей, станков, химикатов и авиационной техники теряют позиции в Китае, на внешних рынках и все чаще — у себя дома . Goldman Sachs назвал Германию одной из самых пострадавших стран от агрессивной экспортной модели Китая .

Бренд «Сделано в Германии» стремительно теряет вес на китайском автомобильном рынке. Местные производители электромобилей лидируют по технологиям и привлекательности для молодежи, оттесняя немецкие марки в категорию «для родителей» . Доля немецких автоконцернов на китайском рынке в среднем сократилась на 33% в 2022–2025 годах .

Политический паралич в Брюсселе

Эксперты CER отмечают, что реакция Евросоюза ограничилась «набором разрозненных отраслевых торговых барьеров и фрагментарной политикой „покупай европейское"», что не дотягивает до скоординированного стратегического ответа . Еврокомиссия признает, что китайская конкуренция «становится острой в таких отраслях, как чистые технологии и электромобили», но недавний доклад о конкурентоспособности содержал скорее диагноз, чем план действий .

Еврокомиссар по торговле Марош Шефчович заявил прямо: «Экспорт Китая в ЕС продолжает расти, а наша доля на китайском рынке — сокращаться. Этот тренд неустойчив. Сохранять статус-кво нельзя» . Однако внутренние разногласия между странами — северными экономиками, ориентированными на свободную торговлю, и южными, склонными к протекционизму — блокируют принятие единых и решительных мер.

Профицит Китая в торговле с ЕС в 2025 году достиг 360,6 млрд евро (411 млрд долларов) — это 1 миллиард евро в день, что на 15% больше, чем годом ранее .

Точечные ответные меры: сокращение квот на сталь

Самым конкретным шагом ЕС стали новые жесткие ограничения на импорт стали, объявленные 30 июня 2026 года :

• Беспошлинные импортные квоты урезаны до 18,3 млн тонн в год — это сокращение на 47% по сравнению с уровнем 2024 года .
• Пошлины на импорт сверх квоты удвоены с 25% до 50% .
• Половина сокращенной квоты зарезервирована для стран, с которыми у ЕС есть соглашения о свободной торговле, что фактически ущемляет Китай и других поставщиков без таких соглашений .

Меры вступили в силу 1 июля 2026 года и будут действовать до июля 2031 года. Их цель — защитить европейские сталелитейные заводы и рабочие места от «разрушительного воздействия глобального переизбытка мощностей», источником которого в подавляющей степени является Китай . Новые правила также вводят так называемые правила «плавки и разлива» (melt and pour), призванные помешать китайской стали обходить пошлины через третьи страны .

Параллельно ЕС ввел новые правила для электронной коммерции, нацеленные на мелкие посылки. Речь идет об отмене таможенных льгот (de minimis) для посылок стоимостью менее 150 евро и введении сбора в 3 евро за каждую такую посылку . Это удар по каналу, через который китайские товары (с помощью платформ Temu и Shein) наводняют европейский рынок .

Итоговая оценка

Формулировка Goldman Sachs — что главная проблема ЕС имеет структурный характер и заключается в потере доли рынка, а не в цифрах торгового дефицита — отражает глубокую стратегическую тревогу. Китай больше не дешевая мастерская мира; он прямой конкурент в тех сферах высокотехнологичного производства, от которых зависит занятость и инновации в Европе. Германия с ее критической зависимостью от автомобильной, машиностроительной и химической промышленности играет роль канарейки в угольной шахте. Политический ответ Евросоюза был фрагментарным и сдерживался внутренними противоречиями — сокращение квот на сталь и ограничения для электронной коммерции вместо комплексной промышленной стратегии. Риск, как выразились в CER, заключается в том, что к моменту, когда Брюссель наконец решится на активные действия, «Китай уже съест и ужин» .