Майский опрос ЕЦБ: надежда на дезинфляцию, которую перечеркнул ближневосточный шок

Последующий Экономический бюллетень ЕЦБ подтвердил, что краткосрочные потребительские инфляционные ожидания снизились как в мае, так и в июне 2025 года, развернув рост, наблюдавшийся в предыдущие месяцы .

Общий экономический и политический контекст

Данные майского опроса CES 2025 года не существовали в вакууме. Общая макроэкономическая картина середины 2025 года характеризовалась затухающим, но все еще сохраняющимся ценовым давлением.

• Годовая инфляция в еврозоне в мае 2025 года составила 1,9%, впервые с сентября 2024 года опустившись ниже целевого уровня ЕЦБ в 2% . В июне она незначительно выросла до 2,0% из-за более высоких цен на энергоносители, которые все еще были ниже в годовом исчислении, но становились менее отрицательными .
• Снижение потребительских ожиданий объяснялось реакцией потребителей на временное ослабление напряженности на Ближнем Востоке, прежде чем геополитическая ситуация впоследствии ухудшилась .

На этом фоне среди многих экономистов и участников рынка преобладало мнение, что процесс дезинфляции идет по плану и ЕЦБ не находится под непосредственным давлением, требующим повышения ставок . Сам центральный банк на протяжении 2025 года последовательно снижал ставки, опустив к июню ставку по депозитам до 2% . Консенсус-прогноз, отраженный в отчетах начала июня 2025 года, предполагал, что дальнейшее снижение ставки более вероятно, чем ее повышение .

Энергетический шок и разворот политики

Ослабление потребительских инфляционных ожиданий в мае 2025 года оказалось ложной надеждой. Передышка в напряженности на Ближнем Востоке закончилась, конфликт резко обострился, что спровоцировало тяжелый шок цен на энергоносители.

• К апрелю 2026 года годовая инфляция в еврозоне подскочила до 3,2%, достигнув самого высокого уровня с сентября 2023 года .
• Этот скачок был вызван преимущественно взлетом цен на энергоносители на 10,9% в годовом исчислении, что напрямую связано с конфликтом в Иране и его влиянием на мировые цены на нефть и природный газ .
• Базовая инфляция (без учета продуктов питания и энергоносителей) также выросла до 2,5% в апреле 2026 года, поскольку более высокие цены на энергоносители начали переноситься на сектор услуг .

Стремительное ухудшение инфляционных перспектив вынудило ЕЦБ к кардинальному развороту. К концу мая 2026 года, когда инфляция ускорилась во всех крупнейших экономиках ЕС (Германии, Франции, Италии и Испании), рынки все более уверенно ожидали повышения процентных ставок со стороны ЕЦБ .

Повышение ставки ЕЦБ в июне 2026 года

11 июня 2026 года Совет управляющих ЕЦБ повысил все три ключевые процентные ставки на 25 базисных пунктов . Это стало первым повышением ставок за три года и ознаменовало явный разворот цикла смягчения, определявшего политику регулятора на протяжении большей части 2025 года .

В заявлении по денежно-кредитной политике ЕЦБ прямо указал на ближневосточную войну как на катализатор, заявив, что конфликт "создает инфляционное давление" и что решение о повышении ставок "является надежным в широком диапазоне сценариев" .

Президент ЕЦБ Кристин Лагард защищала это решение, утверждая, что инфляция цен на энергоносители, достигшая 10,9%, "распространяется по всей экономике" и что именно этот более широкий инфляционный прогноз стал ключевым фактором для принятия решения .

Руководители ЕЦБ дали понять, что дальнейшие действия не исключены. Член Совета управляющих Пьер Вунш, комментируя возможность дальнейшего повышения ставок, заявил, что еще одно повышение в июле 2026 года может последовать, если признаки инфляции выйдут за пределы энергетического сектора, даже на фоне начавшегося снижения цен на энергоносители после заключения соглашения между США и Ираном .

Основной вывод

Майский опрос CES 2025 года выявил резкое снижение потребительских инфляционных ожиданий, которое в то время соответствовало нарративу об успешной дезинфляции. Однако последовавший за этим шок цен на энергоносители, вызванный конфликтом на Ближнем Востоке, полностью перечеркнул эти ожидания. Этот эпизод служит суровым напоминанием о том, насколько уязвимы инфляционная динамика — и, как следствие, ответные меры денежно-кредитной политики — перед лицом непредсказуемых геополитических событий.