Джефф Карри: Почему «нефтяной профицит» после сделки США и Ирана — опасная иллюзия

Четыре причины, почему профицит вводит в заблуждение

1. Нормализация в Ормузском проливе займёт месяцы

16 июня Карри сказал Bloomberg, что «неопределённость остаётся высокой» вокруг Ормуза, предупредив: поддержание режима прекращения огня будет сложным, а судоходство может не нормализоваться до конца года . Это гораздо дольше, чем предполагает быстрый спад цен. EIA (Управление энергетической информации) в своём краткосрочном прогнозе допустило, что пролив останется фактически закрытым в ближайшее время, поставки возобновятся лишь в третьем квартале 2026 года, а трафик досанкционного уровня — не раньше начала 2027 года .

2. Запасы на «донных уровнях»

В конце мая Карри предупредил: нефтяные рынки Азии уже подходят к «минимальным эксплуатационным уровням» (tank bottoms), Европа — следующая, а США могут столкнуться с дефицитом к июлю . В резюме его выступления в LinkedIn отмечено: «Глобальные сводные данные по запасам вводят в заблуждение», поскольку маскируют региональное истощение .

3. Восстановление поставок сталкивается с реальными узкими местами

Карри указал, что даже после подписания сделки страховщики должны захотеть страховать танкеры, суда — изменить маршруты, а добыча, нарушенная израильско-американской войной против Ирана, не может быть включена обратно за одну ночь . Как отмечалось в одном из анализов, если бы Ормузский пролив открылся завтра, потребовалось бы «3+ месяца, чтобы начать хоть какое-то движение» .

4. Рынок «перелётывает вниз»

Всего за несколько недель до мирной сделки Карри предупреждал об остром физическом дефиците, называя потрясение «зеркальным отражением Covid» . Он говорил, что к маю Азия иссякнет, а к июлю США столкнутся с нехваткой, если Ормуз не откроется . Объявление о прекращении огня спровоцировало резкий обвал цен. Карри видит в этом опасный перелёт вниз: 18 июня он заявил, что «нефтяные рынки перелётывают вниз» , а 17 июня утверждал, что откат создаёт «сильную возможность для покупки», поскольку долгосрочная структурная история остаётся в силе .

Драматический поворот от дефицита к профициту

Разрыв между бумажным и физическим рынками разителен. В марте 2026 года спотовые цены на авиакеросин в Сингапуре взлетели до $230 за баррель, а в Роттердаме — до $220 за баррель, что свидетельствовало о «молекулярном заражении», распространяющемся межконтинентально . Однако после прекращения огня трейдеры фьючерсных контрактов мгновенно заложили в котировки возврат поставок, обрушив «заголовочные» цены.

Карри объясняет это «забастовкой покупателей»: как физические, так и финансовые трейдеры распродавали запасы в ожидании более низких цен, создавая временный избыток, который маскирует реальный физический дефицит . Как только скрытый спрос вернётся, предупреждает он, цены могут резко отскочить вверх.

Контраст с МЭА и другими аналитиками

Взгляд Международного энергетического агентства со временем менялся. До войны с Ираном МЭА последовательно прогнозировало рекордный избыток нефти примерно в 3,8 млн баррелей в сутки на 2026 год . Во время войны оно признало разрушение спроса из-за сбоев в поставках. После прекращения огня МЭА предупредило, что прочный мир может привести к «существенному» профициту в 2027 году .

Карри расходится с ними в сроках и масштабе. Он видит физический дефицит, который всё ещё разворачивается в реальном времени: запасы настолько истощены, что даже скромное восстановление поставок займёт месяцы, чтобы наполнить систему. Собственные данные МЭА показывают, что глобальные запасы нефти упали в среднем на 6,3 млн баррелей в сутки во втором квартале 2026 года — темп, который подтверждает предупреждение Карри о неминуемом физическом дефиците .

Вывод

Джефф Карри считает текущий профицит краткосрочной иллюзией «бумажного» рынка, созданной объявлением о мирной сделке. Он утверждает, что истощённые запасы, медленная нормализация обстановки в Ормузском проливе и разрыв между фьючерсами и физическими баррелями означают: рынок обманчиво оценивает изобилие в то время, когда реальные ограничения предложения остаются острыми. Для Карри настоящий вопрос не в том, сохранится ли профицит, а в том, когда бумажный рынок вернётся к физической реальности — и насколько резким будет этот поворот.