Беспилотники против нефти: к каким юридическим и экономическим последствиям привела кампания Украины

Вот подробный обзор юридических и экономических последствий кампании украинских дронов против российской нефтяной инфраструктуры, основанный на проверенных источниках.

Масштаб потерь

Российские нефтяные компании понесли свыше 1 трлн рублей (~$12,9 млрд) убытков только в 2025 году из-за ударов дронов, сообщил топ-менеджер страхового брокера Mains в интервью «Коммерсанту» . В эту сумму входит прямой ущерб нефтегазовой инфраструктуре от атак БПЛА (уже превысил 100 млрд рублей), а также упущенная прибыль и косвенные издержки . Переработка на НПЗ весной 2026 года была на 15% ниже уровня предыдущего года . Добыча нефти в России падала шестой месяц подряд по июнь 2026 года .

Государственная поддержка

Правительство РФ выплатило более 716 млрд рублей (~$9,95 млрд) в виде субсидий нефтяным компаниям только за апрель–май 2026 года через так называемый «демпферный механизм» . В мае 2026 года выплаты составили 204,3 млрд рублей ($2,8 млрд) — почти в пять раз больше, чем годом ранее, и приблизились к рекордным значениям за последние два года . Эти выплаты призваны удерживать цены на топливо на внутреннем рынке, несмотря на падение перерабатывающих мощностей, и существенно снижают нефтегазовые доходы бюджета .

Иски к операторам хранилищ

Клиенты российских нефтебаз начали подавать корпоративные иски к операторам хранилищ после того, как атаки дронов уничтожили сотни тонн коммерческого топлива на их объектах . Согласно судебным материалам, удары по нефтехранилищам в 2024–2025 годах привели к разрыву крупных контрактов на поставку топлива, при этом владельцы топлива ссылаются на форс-мажор . Однако российские суды не всегда встают на сторону истцов. В показательном деле Ростовский областной суд отменил решение о взыскании со страховой компании ВСК 135 млн рублей за пожар на нефтебазе, вызванный ударом дрона в мае 2024 года, согласившись с доводом страховщика о том, что атака является «военным риском», исключаемым из стандартного покрытия .

Более широкие коммерческие нарушения

• Топливный дефицит и нормирование: После ударов по Севастополю была полностью остановлена свободная продажа бензина, топливо нормируется только для экстренных служб .
• Запрет экспорта бензина: Россия запретила экспорт бензина как минимум до 31 июля 2026 года .
• Сбои в портах: Атаки дронов впервые привели к остановке работы ключевого нефтяного терминала в Приморске, вызвали пожары на судах и повреждение портовой инфраструктуры . «Транснефть» предупреждала производителей о возможной необходимости сократить добычу из-за атак на экспортные объекты .
• Падение экспортной выручки: Эксперты Киевской школы экономики (KSE) оценили сокращение доходов России от экспорта нефти за две недели конца марта — начала апреля 2026 года в $1,76 млрд .
• Разрыв контрактов: Крупные контракты на поставку топлива расторгались, поскольку владельцы объявляли форс-мажор после уничтожения хранилищ; судоходные компании, сети АЗС и региональные дистрибьюторы требовали компенсации через российские суды .

Ключевая юридическая неопределенность

Повторяющаяся тенденция заключается в том, что российские суды неохотно присуждают компенсацию за ущерб, связанный с атаками дронов, постановляя, что такие атаки подпадают под форс-мажор или военные риски, исключающие стандартную страховку и ответственность хранилищ . Это оставляет многих коммерческих истцов без четких средств правовой защиты, а правовой ландшафт остается нестабильным по мере рассмотрения новых дел.