Как иранская война сделала китайские гособлигации главным «тихим убежищем» планеты

Иранский конфликт как «предохранитель» рынка

Главным катализатором разворота стало начало войны в Иране и ее разрушительное воздействие на глобальные рынки инструментов с фиксированной доходностью . Как только цены на энергоносители взлетели, а Ормузский пролив превратился в горячую точку, доходность суверенных облигаций по всему миру резко пошла вверх на опасениях, что центробанки будут вынуждены поднять ставки для сдерживания инфляции.

• Доходность 10-летних US Treasuries подскочила до максимального с февраля 2025 уровня в 4,63%, а 30-летние бумаги краткосрочно касались 5,2% — значений, не виданных с 2007 года .
• Доходность британских gilt'ов взлетела примерно на 70 базисных пунктов .
• Японские и европейские суверенные бонды также пережили жесточайшие распродажи .

На этом фоне китайский долговой рынок практически не шелохнулся. Доходность 10-летних госбумаг КНР в это же время даже немного снизилась — примерно до 1,81%, в то время как западные бенчмарки летели в противоположную сторону . Эта экстраординарная расстыковка сделала CGB уникально эффективным диверсификатором портфеля ровно в тот момент, когда глобальные управляющие активами отчаянно искали укрытие.

Почему китайские бонды оторвались от глобальной паники

Устойчивость Китая не была случайностью. Она проистекала из структурных факторов, изолировавших экономику от инфляционного энергетического цикла, который терзал другие страны.

Низкая внутренняя инфляция. Китай вошел в кризис с индексом потребительских цен (CPI) на уровне всего 1,3%, что значительно ниже официального таргета в 2% . При таком отсутствии внутреннего инфляционного давления Народный банк Китая не испытывал нужды поднимать ставки — в отличие от ФРС или Банка Англии.

Устойчивость к нефтяным шокам. Несмотря на статус одного из крупнейших в мире импортеров нефти, КНР за счет огромных запасов угля и государственного контроля над ценообразованием на энергию сумела абсорбировать сырьевой ценовой шок, не транслируя его напрямую ни потребителям, ни в доходность облигаций .

Околонулевая корреляция с западными рынками. Опрошенные Reuters управляющие активами прямо заявляли: они покупают CGB не ради минимальной доходности, а ради сохранения капитала и диверсификации — именно из-за почти полного отсутствия корреляции с падающими западными бондами .

Параллельный курс Пекина на дедолларизацию

Структурный, движимый политикой фактор дополнительно усилил рыночные притоки. В феврале 2026 года китайские регуляторы порекомендовали финансовым институтам ограничить вложения в гособлигации США, сославшись на риски концентрации и рыночную волатильность . Хотя директива не касалась государственных холдингов, она четко сигнализировала о более широком стратегическом сдвиге.

Официальные вложения Китая в US Treasuries и без того стремительно сокращались:

• К ноябрю 2025 года они упали до $682,6 млрд — 17-летнего минимума .
• К марту 2026 года снизились еще сильнее — до $652,3 млрд, минимума с сентября 2008 года .

Эта целенаправленная диверсификация в сторону от долларовых активов создавала структурный стимул поворачивать резервные портфели в юаневые альтернативы, включая оншорные облигации .

Устойчив ли этот разворот?

Несмотря на впечатляющие майские цифры, аналитики глубоко расходятся во мнениях, означает ли это начало долгосрочного тренда или очередную ложную зарю .

Одним из главных препятствий является коллапс доллар-юаневого керри-трейда. Некогда популярная стратегия — свопировать доллары в юани для покупки китайских депозитных сертификатов (NCD) — теперь приносит общую доходность около 4%, полностью растеряв премию к доходности US Treasury bills впервые с начала 2023 года . Без этого структурного стимула один из ключевых двигателей иностранного спроса на краткосрочный китайский долг заглох.

История тоже советует осторожность. Уже бывало, что притоки иностранцев в китайские бонды прерывали длительные серии продаж, чтобы через несколько месяцев схлопнуться обратно. Так, после краткой стабилизации в начале 2025 года холдинги резко упали вновь в августе и сентябре .

Наконец, геополитические факторы — стратегическое соперничество США и КНР, риск санкций, периодические регулятивные «заморозки» — остаются мощными сдерживающими аргументами для устойчивого иностранного участия.

Пока же майский разворот выглядит прежде всего историей вынужденной балансировки портфелей в условиях глобальной долговой паники, которая случается раз в десятилетие. Задержатся ли эти потоки — зависит от траектории иранского конфликта, курса юаня и способности Китая сохранять независимость процентной политики, если глобальное инфляционное давление продолжит нарастать.